— Вот так? — спросил я, увеличив скорость фрикций до максимума.
— Да-а-а, да-а-а... ой, ми-и-лый, ой, да-а-а! Не остана-а-авливайся-ааа!
Все это было замечательно, но такой темп в сочетании с ее сладострастными стонами, хлюпающей писечкой и ритмично поскрипывающим под нами диваном, неизбежно приближал мой оргазм. Как мог, я пытался отсрочить это, мысленно переключиться, но оно все накатывало и подходило. Я с силой впился ногтями в свою ладонь, чтобы боль перекрыла похоть. В этот момент Инна вдруг замерла, выгнулась дугой, вцепилась уже своими ногтями мне в спину, затряслась и на выдохе громко заявила:
— В-в-в... ВСЁ! ВСЁ! — она обмякла, но тело ее все также дрожало, руки беспорядочно гладили простынь, на лице застыла улыбка, она довольная мурлыкала.
В это время я с удивлением обнаружил, что все еще нахожусь в ней и даже продолжаю двигаться, но медленно, да и не так глубоко. Я решил, что пора бы и мне закругляться: лег на нее всем телом, руки подложил ей под попку и продолжил «простые движения», но в свое удовольствие, так сказать. Инна тоже начала откликаться, но за стонами и вздохами сложно было что-то разобрать. Мне казалось, я планомерно выходил и выходил, но частота шлепков наших соприкасающихся тел говорили об обратном. Пара-тройка толчков, и я почувствовал, как кончаю. В нее. Простонали мы одновременно и, кажется, в одной тональности. Тут-то я вспомнил, что пачка резинок так и остались лежать в кармане моих шортов. з. ы. На фото, конечно же, не она. Фигура разве что похожа.
Летний лагерь. День первый