я услышал, как ее машина въехала в гараж. Когда она вошла в дверь и увидела меня, то улыбнулась и сказала:
— О, дорогой. Какой у меня был день! Но у меня для тебя хорошие новости: наконец-то мы закончили этот большой проект, над которым я так долго работала. Я больше не буду так сильно занята.
Я ничего не ответил.
— На самом деле, — продолжила она, — это то, о чем я хочу поговорить с тобой. Я думаю, что, возможно, брошу свою работу. В последнее время я действительно чувствовала себя измученной, и знаю, что пренебрегала тобой. Нам нужно больше проводить вместе время, взять тот отпуск, что мы откладывали. Может быть, мы могли бы даже поговорить о том, чтобы завести детей, как ты хотел. Все это начинает звучать для меня очень привлекательно.
Когда я не ответил, Белла сказала с извиняющимся выражением на лице:
— Видишь, именно об этом я и говорю. Я болтаю о своей работе и своих проблемах, и даже не спросила тебя о твоем дне. Это то, над чем я собираюсь работать, чтобы действительно обращать на тебя внимание так, как я это делала, когда мы только поженились.
Я думаю, что мое молчание стало для нее тревожным, и она начала нервно теребить пальцем маленький кельтский узелок, висевший на цепочке на ее шее.
— Так ты сегодня встретился со своим старым соседом по комнате в колледже? В его жизни произошло что-нибудь интересное? — спросила она.
Я встал и сложил руки на груди. Голосом, полным горечи и отчаяния, я сказал:
История одного аса. Часть вторая.