— Теперь я могу провести показательный урок, – сказала она и отвела их в класс.
Они сели рядом за одну парту, а сестра Долорес взгромоздилась на учительский стол, весьма пикантно выставив из-под рясы белую ногу в высокой сандалете.
— В нашей школе, дети мои, – сказала она. - Вы познаете не только арифметику, письмо, испанский и итальянский язык. Вы получите уроки жизни. Мы научим вас, как получать максимальное удовольствие от того, что Вы, дочь моя, - женщина, а Вы, сын мой, - мужчина. Вы научитесь правильно самоудовлетворяться и полностью удовлетворять свою сестру, партнершу, жену, наконец, или брата или мужа. Уроки в нашей школе начинаются ровно в восемь, длятся целый день, и заканчиваются тоже в восемь, но вечера. Если вам тяжело вставать по утрам, или вы живете далеко, чтобы успевать на занятия вовремя, добро пожаловать в наш гостевой дом вечером в субботу, где вы получите и чистую постель, и добротную еду. Если ваши успехи будут заметными, я рекомендую вас к поступлению в гимназию отцов-иезуитов.
При упоминании об отцах-иезуитах она разрумянилась.
— Если вопросы, прошу, задавайте!
Хуан встал и сунул руку в карман, где лежала и ждала своего часа брошюрка с изображениями органов обоих полов, лежала и жгла его бедро. Он вытащил ее и положил на стол, а сестра Долорес тут же подошла.
— А, давняя методичка нашего монастыря: «Как правильно мастурбировать, и не только!».
— Не могли бы Вы, сестра Долорес, – вкрадчиво сказал Хуан. - рассказать нам о том, что в ней написано? Из картинок кое-что понятно...
— Охотно!
Сестра Долорес резко встала и поманила к себе Хуана.
— Пойдемте, молодой человек, со мной в кладовую за учебными пособиями. Здесь недалеко.
Она быстро шла впереди, а за ней послушно, как бычок на веревочке, тащился Хуан, шаркая большими ступнями в старых растоптанных башмаках. Он нес плакаты и коробки. Только что в полутьме кладовой она, что было сил, держала его за тощий зад, и, прижимая к себе, обещала райское блаженство, ели он останется после сегодняшнего урока хотя бы на час. «А как же моя сестра?», – спросил Хуан, испытывая вдохновение от ее жаркого тела. «Мы тоже найдем ей занятие по душе!», – шепнула Долорес и пребольно укусила его за ухо. «У нас сейчас отдыхает наш исповедник отец Диего», – продолжала она нашептывать в укушенное ухо. – «Мы попросим его занять Вашу сестру».
Когда они вернулись в класс, отец Диего уже вводил Глэдис в курс дела, то есть, она, полуобнаженная, лежала на учительском столе, а Диего, сверкая потной тонзурой, старательно лизал гениталии сестры. Та постанывала, а отец Диего, не забывая о себе, энергично мастурбировал толстый, как колбаса, член, задрав рясу. Завидев Долорес, он дернулся, но та его остановила.
— Продолжайте! Не стесняйтесь!
И обратившись к Хуану, продолжила:
— Отец Диего знает, как довести невинную девушку до бешенства! Давайте и мы попробуем.
Она задрала расу и улеглась грудью на парту, выставив крепкий белый зад с ясно видимым коричневым анусом, который пульсировал, то напрягаясь, то расслабляясь. Затем протянула руки назад и раздвинула толстые волосатые губы, показав темное отверстие входа. Хуан растерялся. Он все еще стоял столбом и держал в руках учебные пособия.
Он уже мог сравнивать. Если сестра Глэдис обладала яблочным вкусом сидра, но Долорес была подобна крепленому вину. Пока Хуан орудовал языком, он ощущал ее вкус.
— Хватит, хватит! – еле дыша, сказала сестра Долорес. –
Ох уж эти трусики или как я нечаянно трахнул тещу кума.