хочу, чтобы наша физическая связь укрепляла нашу эмоциональную связь в течение разлуки. Я признаю, что сейчас мы будем жить отдельной жизнью. И я полностью хочу доказать свою верность. Я могу контролировать свои сексуальные побуждения в течение двух месяцев или сколь угодно долго, чтобы сделать это. И я могу сделать это, без того чтобы ты меня трахали все это время. В конце концов, за те семнадцать лет, что я провела с тобой, мысль о выходе за пределы священного брака никогда не приходила мне в голову. И если помнишь, ты много путешествовал в начале нашего брака. Я до глубины души знаю, что никогда не будет НИКОГО другого, кроме тебя. И знаю, что мы можем заставить этот процесс восстановления работать. Но мысль об отделении от тебя в моей повседневной жизни просто опустошает меня. Если ты действительно искренне настроен на то, чтобы мы вернулись к совместной жизни, я не понимаю, как случайные занятия любовью, в то время когда мы ведем раздельную жизнь, отрицательно повлияют на мое становление более сильным, более уверенным в себе человеком. По-моему, это просто поддержит нас обоих в наших усилиях сделать эту работу.
— Единственное, в чем я абсолютно уверена — в своей сексуальности, и с уверенностью знаю, что могу отделить глубокие заботы мужа и жены от простого физического акта любви. Разве ты не думаешь, что ТЫ почувствуешь себя намного лучше, если у тебя будет страстная любовь от меня, чтобы приучить тебя к ней в то время, когда мы восстанавливаем нашу эмоциональную связь? Или ты настолько привержен тому, чтобы мы были совершенно обособлены, что не можешь поделиться со мной чем-нибудь?
Он обдумал то, что я сказала, со своей обычной серьезностью, а затем ответил:
— Это противоречит здравому смыслу, поскольку для нас обоих должно быть очевидным, что наличие физических отношений не дает чистого разрыва. Но я НЕ пытаюсь порвать с тобой навсегда. Я пытаюсь вернуть себе веру в то, что мы привыкли иметь. Ты знаешь, что я — парень. Все парни могут отделить физические аспекты отношений от эмоциональных, а ты — настолько удивительно горяча, что можешь возбудить каменного идола. Но если бы мы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО могли устраивать вечеринки с ночевкой, это был бы просто секс, а не любовь. Ты сможешь это сделать?
Я думаю, что рвение в моем голосе убедило его, что я была искренна, когда сказала:
— Абсолютно!
Чтобы подчеркнуть это, я встала, подошла к нему и вызывающе бросила руки ему на плечи. Затем я поцеловала его. Я его не обнимала. Я полностью открыла свое тело и прижалась к нему, и поцелуй отразил мою потребность в нем, не более того. Он все еще немного сдерживался, поэтому я начала искать его миндалины.
Наконец, мы прервали поцелуй и посмотрели друг другу в глаза. Мы оба могли видеть, что наша глубокая физическая связь была сильна как никогда. И тогда страсть взяла верх. Она было сильнее, чем я когда-либо чувствовала.
В конце каюты находится относительно большая кровать. Мы практически упали через дверь каюты, я дернула его за ремень, а он потянул за мою блузку, когда мы споткнулись о кровать.
К этому моменту он расстегнул большинство пуговиц моей блузки, и показались мои сиськи в элегантном кружевном лифчике. Он смотрел на них так, будто никогда не видел. Я сбросила блузку и отчаянно потянулась руками за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер.
Мои груди выпали, и он нашел время, чтобы почтить каждую их них индивидуально, облизывая и покусывая, что дало нам обоим возможность скинуть все внизу.
Отдал за долги.