совершенно приятных дней — идеальное состояние, если есть дети, поскольку мужу и жене некогда волноваться, когда есть испытания и невзгоды, приносимые в жизнь потомством. Но если детей нет, весь этот мир и покой могут стать однообразными.
Это откровение привело меня к следующему выводу, заключающемуся в том, что отныне я буду очень усердно работать, чтобы в нашей жизни было небольшое незапланированное волнение, наряду с прекрасным чувством удовлетворенности, которое мы ощущали друг с другом.
И я уже планировала поездки и новые захватывающие сексуальные переживания, которые будут у нас с Томом. Июль перешел в август, и приближалось начало нового учебного года. У меня было много дел в классе, от планирования уроков до накопления запасов для подопытных животных. Таким образом, мы все в разное время были где-то в здании, работая над улучшением наших классных комнат.
Я преподаю в третьем классе достаточно долго, чтобы некоторые из моих маленьких подопечных стали теперь по настоящему профессиональными людьми. Видеть, как один из ваших учеников идет по вашим стопам, — одна из истинных наград преподавателя. Например, Марси Александер, которая прошла через мой класс в прошлом, сейчас преподает в нулевом классе в соседнем помещении.
Марси в свое время была задорной и энергичной восьмилетней девочкой, выросшей в идеалистически романтичное яблочко с щеками. Она жила как по книге: в июне закончила колледж своей учительницы, в июле вышла замуж за своего давнего парня и собиралась начать свою преподавательскую карьеру с таким же энтузиазмом, какой я вспоминала в своем прошлом, когда мне было двадцать три года.
Она — маленькая и стройная, как четырнадцатилетний мальчик. Но вцепляется в каждое мое слово, что немного тревожит. Я знаю, что она — отличный учитель, потому что она преподавала параллельно со мной.
Я вошла в ее классную комнату, когда она поднимала доску объявлений, украшенную чуть более чем потолок Сикстинской капеллы, и сказала:
— Мы, старички, собираемся вместе после работы. Ты не хочешь к нам присоединиться?
Она выглядела нерешительной. Я знала, что она не пьет, и добавила:
— Я тоже не пью в таких случаях. Мы хотим отметить твое возвращение в свою старую школу. Мы закажем лимонад и безалкогольные напитки. Так что, как ты себя чувствуешь? Могу ли я чем-нибудь помочь?
Она сказала так же живо, как и раньше:
— У меня все хорошо, и я хотела бы увидеться со всеми вами. Я давно не сидела в вашем классе. — Внезапно я почувствовала себя старой как мир.
Было также кое-что, что я хотела обсудить с моей лучшей подругой Ребеккой, но не знала, как поднять эту тему.
Ребекка — «не называй меня Бекки» — была моей подружкой, с тех пор как мы начали свою карьеру в этот же день двадцать лет назад. И все это время она была учительницей четвертого класса, т. е. выпускников из моего третьего. Если бы у меня была сестра, она была бы ею. Я люблю ее как себя. И мы думаем как один мозг. Это было проблемой.
В течение последних двух месяцев Ребекка была моей единственной социальной отдушиной. Не имея в своей жизни Тома, я зависала в ее доме с ней и Бобом, и у нас были частые барбекю. Их детям семнадцать и шестнадцать лет, и они постоянно напоминают мне, что могло бы быть у меня с Томом, потому что они очень хорошие дети.
Старший идет по стопам Боба, мужа Ребекки, который преподает химию и физику в старшей школе. Он — такой же застенчивый и странноватый, как Боб. Но явно собирается в MIT — массачусетский институт технологий.
Рабыня страсти (часть III)