подмахивала ей снова и, поймав её подпрыгивающие упругие мячики грудей, принялась их тискать. И снова Зорька кончила первой, снова забрызгав спермой живот своей любовницы, а разгорячённая Фея притянула её к себе, впиваясь страстным поцелуем в её губы и принимаясь с удвоенной энергией трахать её киску. Но Фея чувствовала, что ей этого мало, и она прошептала:
— Я хочу кончить... в тебя сзади! — Зорька была не против — она улыбнулась в ответ, слезла со своей страстной любовницы и встала на четвереньки на кровати, отставив назад свою попку с влажной киской. И Фея не замедлила воспользоваться согласием своей любовницы — пристроившись сзади, она принялась трахать её киску, буквально как животное, тяжело дыша, впиваясь пальцами в нежную кожу бёдер танцовщицы, а Зорька, утомлённая уже вторым оргазмом, просто позволяла себя брать и брать. Наконец, Фея с громким стоном кончила и буквально упала рядом со своей любовницей на кровать, переводя дух, а Зорька прильнула к ней и поцеловала свою подругу в губы.
— Если что, моё предложение не одеваться после секса ещё в силе, — улыбнулась она.
И Фея в самом деле решила не одеваться после секса — теперь по квартире ходили уже две голые девушки. Сперва подруги занялись готовкой пищи — Зорька поминутно отвлекалась на приставания к своей подруге и отвлекала своими приставаниями её — сейчас, снова готовя себе яичницу с сосисками и зеленью, Фея с тоской вспоминала об изысканной и вкусной еде, которой её кормили во франкийском шато. Ну и ладно. Всё хорошее должно когда-то заканчиваться... и вообще, ей, как рутенке, не слишком нравилось заставлять других людей обслуживать её за столом, готовить ей еду, накрывать для неё на стол, мыть за неё посуду и всё прочее. Когда обед (для поздно вставшей Зорьки это был скорее завтрак) был съеден, и посуда вымыта, приставания Зорьки возобновились, но Фея, отяжелевшая после обеда, была не настроена на секс, да и её подруга это понимала. Так что после обеда, выпив с соседкой чаю и распробовав франкийский шоколад, Фея пригласила Зорьку посмотреть на сделанные ею во Франкии фотографии и рисунки в скетчбуке. Обе девушки были по-прежнему голыми, и Зорька, заглядывая в экран фотоаппарата и в скетчбук Феи, без стеснения обнимала её и прижималась к ней, и вот, когда фотографии и рисунки уже были досмотрены, девушки уже обнимались и целовались друг с другом, а затем, конечно же, они обе, не в силах больше сдерживать себя, в третий раз занялись страстным сексом.
За всем этим Фея чуть не забыла позвонить своим мамам и сообщить им, что она вернулась домой, с ней всё в порядке, можно не волноваться. Наконец, Зорька оделась, чмокнула подругу на прощание и ушла, а Фея, тоже одевшись, залезла во всемирную паутину, глядя, какие письма пришли ей на электронную почту за неделю её отсутствия (в комнате Хадиджи был компьютер с доступом во всемирную сеть, и гостья им пользовалась с разрешения хозяйки, но по чайной ложке в день), что нового пишут в социальных сетях, какие новые работы выложили её знакомые художницы, и всё такое прочее. Всё это заняло у неё несколько часов, и за окном уже начало смеркаться, когда Фея приготовила себе ужин, поужинала, приготовила салат для Зорьки, чтобы её соседка могла поесть, вернувшись домой утром, и легла спать... однако поняла, что сон к ней не идёт — она ещё не отошла после смены часовых поясов. Чем же ей заняться? Девушка, оделась и включила компьютер... рисовать ей почему-то сейчас не хотелось, а чем
Шальная жизнь - I