В просторной скромно обставленной комнате на низенькой софе у стены, застеленной плотным бежевым покрывалом, расположились он и она. Внимание парочки, одетой простенько, по-домашнему, было приковано к большому, во всю стену, экрану смарт-телевизора, на котором метались, разрушая вокруг себя декорации, персонажи и спецэффекты очередного «Терминатора». Давила на уши музыка, стрельба, отрывистая переводная речь.
– Фу, бред какой-то, – едва слышно за звуками с экрана сказал мужчина, – то ли дело первый или даже лучше – второй фильм.
Был хозяин квартиры высоким, черноволосым, когда-то спортивным, но потихоньку уже начавшим расплываться и наедать брюшко. Возраст его определить с первого взгляда было сложновато. Сосредоточенному и нахмуренному можно было легко дать около сорока, а белозубо улыбающийся и хихикающий над анекдотами с трудом дотягивал до тридцати.
Он отвлекся от просмотра, потянувшись к зазудевшему телефону, глянул на экранчик, определяя вызывающего абонента, поднялся с софы и отошел к широкому окну. Там буйство звуков фильма, приглушать которые ради звонка никто не стал, не было таким яростным и агрессивным.
Накоротке переговорив с позвонившим, мужчина подхватил с софы пульт и остановил просмотр. В комнате моментально воцарилась режущая ухо тишина, лишь чуть слышным фоном звучали проезжающие по улице автомобили и со смехом покрикивали где-то далеко гуляющие подростки.
– Кира, готовься, сейчас Арсэн зайдет, – сказал, улыбаясь, мужчина.
Имя гостя он выговорил с каким-то утрированным, нарочитым кавказским акцентом.
– Ты зачем так Сеню называешь? – засмеялась подымающаяся с лежанки женщина. – Ну, какой же он Арсен? Он просто Арсений.
Кира была – средней. Во всем, кроме покладистого и легкого характера. Среднего роста, не толстая и не худая, со средним – полноценной, чуть обвисшей после кормления ребенка двоечкой – размером груди, средними были русые волосы средней длины. И лицо не броское, хоть и симпатичное, но – среднее. Чуть курносое. Возраст тоже был средний. Чуть за двадцать пять. Не юная, не «старая», а как раз – посередке. На таких на улице не оглядываются. Но частенько привечают дома, в уютной кухонной обстановке сытного ужина или во время лихорадочных утренних сборов на работу.
– А пусть все думают, что у меня знакомый чечен есть, – чуть неуклюже схохмил в ответ мужчина.
– И чего в этом хорошего, – не поняла Кира и тут же уточнила: – Он с работы? Ужинать, небось, будет?
– И чего?
– Обжора твой «чечен», Миша, – в сердцах сказала молодая женщина. – И куда столько влезает при его-то размерах...
– У Сеньки всё в корень ушло, – весело захихикал мужчина.
Кира поправила легкий по теплому весеннему времени халатик и оглянулась на экран. Досмотреть фильм ей хотелось. Но...
– Я помню, на чем остановились, – утешил её Миша. – Потом с этого места начнем, а если хочешь, на перемотке с самого начала досмотрим. А я пока какую-нибудь музыку настрою для атмосферы...
И он принялся сосредоточенно перекладывать с места на место разнокалиберные флешки, разложенные на книжной навесной полке.
– Ты лучше смазку приготовь, – посоветовала, выходя из комнаты, Кира. – И софу застели, чтобы потом не мельтешить, ладно?
– Хорошо, – в спину ей отозвался Миша.
Хозяйка успела на скорую руку настрогать салат из помидоров и огурцов, разогреть вчерашние еще щи и поставить на плиту сковородку с готовыми домашними котлетами, когда в дверь позвонили, и в доме появился пресловутый «чечен».
При первом же взгляде на него понятна была недоумевающая по поводу обжорства реакция Киры. Лучшей характеристикой Арсению было детское обидное прозвище – шибзик. Мелкий, пониже не только Киры, но едва ли не любой современной девушки, исключая лилипуток. Худощавый до тощести, но жилистый, не сильный,
велоспуск