догадавшись, что он задумал для неё. Он положил руки на бедра, повернулся и присел на корточки над её животом. Она посмотрела вверх, увидев черные густые волосы, темнеющие в щели между его ягодицами. Прямо над ней была его задница, открытая его позой. Он держался за края ванны, чтобы не поскользнуться на моче, которая теперь покрывала весь пол кабинки.
— Не двигайся, детка.
Линда не могла в это поверить. Она хотела упасть в обморок, потерять сознание, прежде чем это случится с ней. Она почувствовала какой-то ужасный запах. И снова её охватила смесь страха и гнева. Но гнев был недостаточно силен, чтобы сопротивляться. Страх и ненависть к себе терзали её, заставляя стоять тихо, пока он ворчал. Мышцы его ног и бедер напряглись, когда его ягодицы задрожали над ней.
— Нет! О Боже, нет! — пробормотала она.
Линда подняла колени, её бедра раздвинулись. Мышцы её живота напряглись. Она открыла рот шире, повернувшись в сторону, когда первая порция дерьма упала ей на живот. Макс дрочил в то же самое время, хрюкая, пукая, Она была так близка к рвоте. Как Линде удалось удержаться от рвоты, она так и не поняла. Каким-то образом женщина сумела удержать свой обед, пока комок за куском дерьма падал ей на живот и бедра. Подняв глаза, она увидела, как горячая сперма стекает по внутренней стороне её правого колена, смешиваясь с мочой и дерьмом. Это была окончательная деградация. Теперь она чувствовала себя оцепеневшей, почти невосприимчивой к отвратительному унижению.
Макс зарычал, когда остатки его спермы отлетели и брызнули на неё. Она беспомощно лежала на дне ванны. Закончив, он вылез из ванны, посмотрел на свои испачканные ноги, затем снова присел на корточки на сиденье унитаза и вытер их полотенцем.
— Ты выглядишь как кусок лошадиного дерьма, детка, — сказал Макс, громко смеясь. — Ты собираешься идти к своей чертовой племянницей? — спросил он, поднимая брови и отбрасывая полотенце. Он начал одеваться, подтягивая штаны и все еще глядя на Линду, как будто она была каким-то интересным произведением искусства.
— Никогда! — она сплюнула в ответ, отвратительный запах поднимался из ванны.
— Я должен был бы оставить тебя вот так... оставить, чтобы твоя чертова драгоценная племянница могла узнать какова ты на самом деле, — сказал Макс, посмеиваясь.
Он снова натянул сапоги и накинул на широкие плечи фланелевую рубашку. Напевая какую-то мелодию в стиле кантри и вестерн, здоровяк наклонился и развязал веревки, связывавшие лодыжки Линды, затем потянулся за ключами от наручников и освободил её руки.
Мои летние забавы