— Ты дрочи, дрочи, не останавливайся, я слежу. - Голос её стал глуше и прерывестей.
Она поглядывала на меня сквозь приспущенные веки. Лицо, а потом шею её стал заливать румянец.
Я тоже перестал отвлекаться, и стал воображать, как я вставляю свою налитую сизую залупу туда в тайную глубину между её розовых лепестков. Они в добавок ещё влажно блестели, и я представлял себе, как мне было бы сейчас тепло там и приятно в тесной пещерке.
Привычным зудом стал подкатывать снизу грядущий оргазм. В последний момент я испугался, вспомнив, что не позаботился заранее, куда буду спускать. Но было уже поздно. И я, подёргавшись, настрелял приличную лужу густой белёсой спермы прямо на постель к её ногам.
— Уууу... Ах! Ах! Ааах! - Завыла и забилась она вдруг в конвульсиях, завалилась, скрючившись, набок и задёргалась, как эпилептик.
Я даже немного испугался. Но она вскоре глубоко вздохнула, шумно выдохнула, открыла глаза и счастливо мне улыбнулась во весь рот:
— Клааасс! - Протянула она. - Здорово мы с тобой кончили, Васёк!
— Сейчас уберу в стирку, не волнуйся. Приходи ко мне ещё как-нибудь.
Больше мы с ней так не делали. Думаю, в первую очередь, было стыдно. Просто в тот день в тот конкретный момент накопившие огромное либидо половозрелые организмы требовали немедленной разрядки. И мы разрядились. А дальше продержались уже спокойно до совершеннолетнего возраста.
Машке исполнилось восемнадцать через пол-года. А ещё через два месяца мы уже гуляли на свадьбе. В какой-то момент, когда уже все изрядно подпили и перемешались за столом, разбившись на локальные островки и выдумывая несусветные тосты, забыв, слава Богу, про "Горько!", я подсел к невесте и между делом спросил лукаво:
— Ну, как? Готова теперь принимать тело толще пальца?
На что она мне серьёзно ответила:
— Знаешь, Вась, я боюсь! Мне, правда, страшно. Я даже не боли боюсь, а... Знаешь? А вдруг у меня не получится? И я не смогу испытывать того счастья, о котором так долго мечтала, и про которое все с таким пиитетом рассказывают.
— Так ты что, - вытаращился я на неё, ещё не?..
— Нет, - кивнула она. - Я же тебе обещала. Вернее, себе обещала, тебе говорила.
— Ну, Машка, - почему-то развеселился я, - у тебя сегодня незабываемая ночь волшебных приключений. С погружением, как у Кусто.
— А я боюсь. - Повторила она, и на глаза её навернулись слёзы.
Через год мы гуляли на моей свадьбе. Это, видимо, семейное, после восемнадцати ходить в холостяках не больше двух месяцев.
И опять, подвыпив, мы вернулись с Машкой к нашей запретной теме.
— Как она? Давно тебе дала? - Ревниво спросила сестра, кивая в сторону невесты.
— Давно. - Равнодушно ответил я. - Мы с ней уже с год спим, наверное.
— О как! - А зачем тогда жениться?
— Просто раньше нельзя было. Ты забыла?
— Нет, я спрашиваю, не почему сейчас, а зачем вообще. Зачем, если она тебе и так каждый день даёт?
— Ну, не знаю... Узаконить.
"А правда? Нафига мне эта жена?" - Вдруг подумал я с тоской, глядя в сторонус воей невесты, неуклюже переступающей в танце со своим отцом.
— Ну, а ты-то, ты-то как? Пережила все свои страхи? Как у вас? Часто он тебя?..
— Да уж, чересчур. Знаешь, Вась, - понизила она голос, доверчиво заглядывая мне в глаза, - он у меня какой-то озабоченный на этой почве. Постоянно ищет что-то новое, всю камасутру перебрал, всё время от меня хочет чего-то, чего я боюсь.
Хозяин и Кинг