больше энтузиазма, чем обычно, становилась немного дикой и требовательной. Разумеется, мне это нравилось, но не могло не порождать новые вопросы. Что ее возбудило? Кто был причиной этого?
Само собой, я стал задавать ей много вопросов. Все ли в порядке на работе? Хорошо ли она себя чувствует? Сделал ли я что-то, что ее расстроило? Ее ответ оставался неизменным:
— Дорогой, я в порядке, правда... Просто немного устала.
Что меня поражало, так это то, насколько небрежными были ее ответы. И конечно за этим следовали объятия и поцелуи, которые должны были меня успокоить, но имели прямо противоположный эффект.
26 сентября — я никогда не забуду эту дату, потому что это был день рождения Кристины, и на вечеринке было десять ее друзей — я случайно спросил Лиз о судебном иске в больнице и о том, поддерживает ли она связь с Ричардом Гронье.
— С кем? — пробормотала она, внезапно побледнев.
Я посмотрел на нее с недоверием, и она спохватилась:
— Ну, конечно! Этот адвокат, который занимался моими показаниями по иску этим летом — как глупо с моей стороны! Нет, я не разговаривала с ним пару месяцев. Мы... мы встречались пару раз после дачи показаний, но думаю, что закончили на этом.
Лиз снова принялась за мытье посуды, и никто из нас больше ничего не сказал. Внезапно она начала спрашивать меня, звонил ли я нашему сантехнику по поводу чистки труб и поразительно неубедительная смена темы, наконец, встряхнула меня. Ее мнимая забывчивость о том, кто такой Гронье, была настолько тревожной, что мне пришлось подумать, как действовать дальше. В ту ночь, когда она уснула, я взял ее сумочку и внимательно ее осмотрел. Ничего страшного я, конечно, не нашел, хотя была одна загадка.
В списке входящих и исходящих звонков ее мобильного телефона не было ничего необычного — во всяком случае, номера Гронье там не оказалось. В ее дневнике было записано только время и место показаний 8 июля, и я нашел еще две записи для встреч с Гронье.
Однако было три места — два в августе и одно в начале сентября — где все записи были тщательно стерты. Понять, что там написано, было невозможно. Больше ничего необычного не было.
В ту ночь я пролежал без сна почти до четырех утра. На следующее утро, получив рекомендацию от друга, я пошел к Эрни Маттазолло.
Он позвонил мне 3 октября, коротко сказав:
— У нее роман. С парнем по имени Гронье, он адвокат.
Меня это не удивило. Но я почувствовал себя разбитым.
Примерно через час я перезвонил ему и сказал, чтобы он продолжил свою работу.
— Я хочу, чтобы ты записал две или три их встречи. Только аудио, без видео. И несколько фотографий — как они входят и выходят из мотеля или откуда-то еще, плюс несколько фотографий... фотографий реального секса, если получится.
— Я се сделаю, не сомневайтесь, — категорично ответил он, и мы обсудили сроки его работы и размер его гонорара.
****************
Ричард Гронье работал на шестнадцатом этаже модного офисного здания в центре города, и его молодая, грудастая белокурая секретарша с большим удовольствием сообщила мне, что, если у меня не назначена встреча, он сегодня утром слишком занят, чтобы меня видеть.
Я улыбнулся ей, затем достал визитку из бумажника. На обороте я написал: «Жду пять минут — и иду показать некоторые любопытные фото твоей жене».
Отдав визитку мисс Блонд, я сказал:
— Пожалуйста, сделайте мне одолжение, покажите ему это. Я подожду здесь.
Не более чем через две минуты она вернулась и с плохо скрытым раздражением, сказала:
Слишком сильно люблю