— На спину ложись Вадим. Я сверху на твой член сяду...
— попросила меня Алинка, толкая своей маленькой словно детской ладошкой к кровати. Я выполнил её просьбу и лег на кровать родной дочки, со стоячим колом членом, смотря на то как младшая дочь снимает с себя ночную рубашку и стягивает с ног старомодные Маринины " сапоги - чулки".
— Оооо, ааааа, ооооойй. Как хорошо папа. Не смотри что я худенькая, мне большой член нужен. А у тебя мой размер Вадим, я давно такой хуй хотела попробовать. Аааа, ооооойййй, аааа....
— говорила сквозь стоны Алинка, младшая дочь села влагалищем на мой стояк и уперевшись руками мне в плечи, заерзала на моем здоровенном хую, сладко сопя от наслаждения. А я придерживая младшую дочь руками за бедра, немного ей помогал ерзать на члене, подталкивая девочку руками под попку, подумал про себя.
Худенькая Алинка, ещё злоебучее её крупной сестры. И мои страхи о том, что я своим лошадиным членом порву девушке влагалище, оказались напрасными. Младшая дочь свободно еблась со мной и не испытывала дискомфорта, наоборот ей нравился большой член отца и она с воем ерзала на нём.
— Я обещала, что выебу тебя Вадим. Так вот папа, твоя дочь слова на ветер не бросает...
— сказала мне Алина, ложась на меня всем своим худеньким телом, не выпуская мой член из своего влагалища. Младшая дочь легла на меня сверху и стала совершать возвратно - поступательные движения, словно ебя родного отца. И мне оставалось только взять в ладони попку девочки и легонько ей помогать, а так же подмахивать тазом, навстречу её толчкам.
Эта поза была необычайно приятной и приносила огромное наслаждение. Родная дочь лежит сверху на отце и раз за разом сношает его в миссионерской позе. А он ей подмахивает тазом и смотрит в глаза своему ребёнку.
— Алина, аааа, ыыы, аааа...
— зарычал я, кончая под младшей дочкой, смотря девочке в глаза.
— Ааааа, ооооойййй, папа, ооооойййй...
— стонала Алинка, испытывая оргазм вместе со мной. Я изо всех сил лёжа под ней, подмахивал дочке, вгоняя свой член в влагалище Алинке. А она со стонами ерзала на мне сверху и тоже кончала, сношая родного отца. И это было такое блаженство, что не передать словами. — Как хорошо было с тобой котёнок. Ты меня и вправду изнасиловала дочка...
— говорил я Алинке, лёжа с молодой девочкой в темноте под одеялом, на широкой кровати её матери Марины. Обеих дочерей как магнитом тянуло в спальню их фригидной мамаши. И сейчас как и с Олей прошедшей ночью, я засыпал обкуренный в объятьях не менее обкуренной младшей дочери.
— Скажи спасибо, что у меня сил после твоей марихуаны не осталось. Голова сильно кружиться и спать охота. А то бы затрахала тебя папа. Но ничего в следующий раз, на трезвую без твоей анаши с тобой поебёмься Вадим. А сейчас байки давай папуля. Мне на занятия в институт завтра утром нужно идти. Да и муж может засечь, что я от тебя помятая и не выспавшись домой вернулась...
— Алинка лёжа со мной в темноте под одеялом, ласкала мне грудь, своей маленькой словно детской ладошкой. А потом повернулась на бок к стенке и мне оставалось только обнять дочь и прижаться к её пухленькой молодой жопке, опавшим членом.
Несколько минут я лежал в темноте, давя девочке в попку полувялым членом и нежно обнимая её сзади, положив руку Алинке на лобок. И дождавшись когда дочь заснёт, сладко засопев носиком, я нежно поцеловал её в шею, вдыхая аромат духов шедший от
Обратная сторона или "Тройной Ридбергер".