щёлочку, которая текла, оставляя на Гермионе приятный запах.
Гермиона окончательно погрузилась в свою похоть. Лавгуд наклонилась к влагалищу Грейнджер, которое тоже текло и испускало приятный запах-афродизиак. Ещё лучший вид открылся Гермионе. Но когда, она любовалась, что-то произошло. Приятная волна наслаждения захлыстнула её. Полумна, склонившись, лизала её вульву и, немного приподнявшись, попробовала сесть и своей щёлкой на лицо Гермионе, которая только этого и хотела. Поняв, что она немного промахнулась, почувствовав нос Гермионы, она, не поднимаясь, продвинулась по лицу к её рту. На лице Гермионы был виден след, от киски Полумны. Гермиона высунула язык и попробовала Лавгуд на вкус. Она была самым мягким, тёплым и приятным, к чему когда-либо прикасался её язык.
Девушки в экстазе лизали другу, пока Полумна не задёргалась от удовольствия, давая понять, что она кончает. Она поднялась над вагиной Гермионы и на её губах были остатки её жидкости. Вновь повернувшись коленями к Гермионе, на её лице оказалась тонкая нитка, которая осталась от действа Полумны и принадлежала Гермионе. Девочки вновь поцеловались. Поцеловались с такой похотью, с которой только могут первокурсницы, даже зачарованные Альбусом. Луна Лавгуд вставила два пальца в вагину Гермионы, и та начала извиваться в экстазе, не прекращая поцелуй. Гермиона целовалась с девушкой, на губах которой были её собственная липка жидкость, а в её щёлку в это время были вставлены два пальца. И она кончала. На территории школы все оргазмы были длиннее и сильнее, так что Гермиона испытывала самое сильное удовольствие в её жизнь, почти становилась на мостик и, когда Полумна убрала губы и язык и её рта, та застонала на всю спальню, наплевав на возможные последствия. Ей было хорошо, как никогда не было в жизни.
Вино и одуванчики