— Мы старомодны, нам положено по возрасту, - улыбнулась Майя.
— Вы шутите, - ответил я совершенно искренне – Вы выглядите прекрасно.
— Комплимент принят, - засмеялась она – Но дело не в этом. Можно набить флешку тоннами музыки, но она теряет ценность от этого. А здесь всего одна пластинка и одна мелодия. Она закончится, и закончится всё. Пластинка заставляет осознать ценность ускользающего мгновения настоящего.
— Вы философ.
— Да.
Я вдруг заметил, что она слегка зарделась. Мне было приятно разговаривать, приятно ощущать близость этой женщины, и уверен, она испытывала похожие чувства. Моя рука на её талии слегка привлекла её, и я почувствовал, что она подчинилась моему движению, наши бёдра прижались друг к другу. Майя была как прекрасная, немного увядающая роза, всё ещё прекрасная, но уже несущая печаль грядущей осени. Словно случайно, я коснулся щекой её лица, и она не отстранилась. А когда я потянулся, чтобы вдохнуть запах её волос, она послушно склонила голову, чтобы мне было удобнее это сделать. Я видел в глубине комнаты Катю с художником, которые оживлённо говорили о чём-то. Осмелев, я коснулся губами её шеи под ухом. Мы уже почти не двигались в танце, я прикасался губами к её шее ещё и ещё, в то время как она сама подставляла всё новые участки для этого. Небольшой флирт в присутствии мужа волновал её, и ей это явно нравилось. Мягко прикоснулось ко мне её бедро, но достаточно, чтобы почувствовать мою эрекцию.
— Вот-вот завершится мелодия, и всё закончится, - прошептал я ей на ухо – Ваш мир жесток, Майя.
Она остановилась.
— Пойдёмте на кухню, - произнесла она нетвёрдо – Я приготовлю коктейль.
Кухня была безобразна. Её пересекала посередине стойка бара. Ну зачем бар в квартире? Майя улыбнулась, избегая смотреть на меня, и зашла за стойку, чтобы достать стаканы. Появилось на свет несколько пузатых бутылок. Я решительно последовал за Майей, чтобы встать за ней. Положил руки ей на талию и наклонился к её волосам. Она вздрогнула, но ничего не сказала. Просто стояла, склонив голову. Мои руки медленно заскользили вниз по сторонам её бёдер, и я увидел, как побелели костяшки её пальцев, держащих бокал. Её бёдра задрожали под моими ладонями, когда мои руки поползли вверх, задирая подол её юбки.
— Серёжа, что вы делаете?! – произнесла она почти шёпотом дрожащим голосом, и я увидел, что по её лицу бегут слёзы.
— Майя, Майя... – пробормотал я тихо ей на ухо, попутно целуя его – Майя – это ведь синоним нереальности, правда? У вас прекрасное имя. Ваша реальность нереальна. Следуйте ей.
— Серёжа, вы ведь такой хороший, интеллигентный мальчик! Зачем... Зачем вы это делаете?! – произнесла она с горечью – Ой! Господи! – вскрикнула она, прижимая ладонь ко рту, когда моя рука спереди, обнимая бедро, начала пролезать в затянутую колготками промежность.
— Господи, какой стыд! Серёжа, что... Ведь увидит Катя, муж...
— А если бы не увидели?.. - я говорил ей в ухо монотонно – Что это изменит?.. Ничего... Вам стыдно того, что с вами происходит?
Она молчала, всхлипывая.
— Наслаждайтесь своим стыдом. Это одно из сильнейших наслаждений. Если вы упустите этот момент, он никогда не повторится, и вы будете вечно жалеть об этом... Знаете, что такое ад?
В этот момент я неспешно спускал с неё колготки. Вместе с трусиками.
— Ад, Майя, это осознание упущенных подарков от своей реальности... Даже если она нереальна, как ваша... осознание упущенного счастья убьёт вашу душу. А музыка не бывает вечной, ведь правда?.. Это не флешка, она закончилась, и всё.
Мой Поручик Ржевский