Агась, как же, — вздохнул наставник, потирая плечо. — Я ж клеймёный. Это тебе хорошо — ошейник снял да гуляй се!
— Можешь пойти со мной, — тут же предложил иномирец. — Сомневаюсь, что тебя хоть пальцем кто тронет, пока я рядом. А если все ж пристанут — скажу что ты мой.
— Не! — не помедлив даже и секунды, протянул Акакий. — Не по мне эт. Да и чую я, что с тобой рядом поопасней мне будет, чем тута остаться! Твои пути — не для мня, герой.
Алексей на миг задумался. Быстро сообразив, что мужику, скорее всего, попросту снесут голову, обнаружив на месте этой расправы. Но лишь одного взгляда в глаза Акакия хватило чтобы понять — он и сам это прекрасно сознавал. Но все же решил остаться.
— Спасибо, Акакий, — искренне сказал Алекс. — Без твоих уроков я бы тут не протянул. Так что без тебя — я бы давно помер. И за это, наставник — ты заслужил мою вечную благодарность.
— Э! — широко улыбнулся мужик. — Не бери в голову, иномирец. Нам, рабам, много не надо. Так что и желать особ-то неча. Но позволь дать те последний совет?
— Давай, — Алексей потер слипающиеся глаза. Но тут же тряхнул головой, усилием воли отгоняя сонливость и возвращая свое внимание к собеседнику.
— Видел я как ты терь дерешься. Была тута в Афинах одна магичка. Асахши звать. Ушла, правда, года четыре назад, кажись. Еслив встретишь где — у нее найдется чему поучиться!
— Асахши, — попробовал имя на вкус иномирец. — Я запомню.
— Скажи что знавал Акакия — она будет рада, — с озорным блеском в глазах заявил наставник.
— Обязательно, — кивнул Алекс. Чуя какую-то историю, но понимая, что спрашивать бесполезно. — А из-за чего она ушла из Афин?
— Чет повздорила с Кекропом. Не поделили они чаво-то, — расплылся в злорадной усмешке мужик.
— Значит, мы с ней поладим, — губы иномирца тронула широкая улыбка. — Прощай, Акакий.
— Прощай, герой, — от души пожал протянутую руку мужик.
— Да какой из меня герой... — удрученно помотал головой Алекс.
— Как по мне — толковый, — пожал плечом наставник. — Мог всех нас в бараке бросить? Мог. Мог этава пацаненка прибить? Мог. Мог Витусу башку лично разорвать? Мог. Мог девчонок на растерзание отдать? Мог. Ток ведь не сделал! Как по мне — герой!
— Я подумаю над этим, — усмехнулся иномирец.
И, поняв что все уже сказано, отправился по коридору. Выискивая путь наружу и стараясь не слушать разносившиеся на всю виллу страстные стоны и болезненные крики.
Как подружка научила меня писать при посторонних, ч.2