немного времени. — Я невиновен! — решительно заявил Алекс, глядя парню прямо в глаза.
— Я слышал ее рассказ, — как-то отстраненно произнес Дмитрий.
Алексей машинально отметил отсутствие интонаций.
«Странно. Вчера он ими просто кипел. Что изменилось?» — мелькнула мысль в его мозгу.
Весь мир тут же сузился до одной лишь стоящей перед ним фигуры.
«Губы плотно сжаты в полоску — признак нерешительности. Клинок держит за рукоять двумя руками, несмотря на явное неудобство — гладиус все же одноручная штука», — быстро перечислял иномирец. — «Пытается не дать мне заметить дрожащие руки? Вон как вцепился! В глазах — легкий страх. Или даже паника? Чувствует груз ответственности за необходимость свершить суд? Ну да, ему ведь с этим жить как-никак. Далее. Доспехи все еще надеты, хотя парню явно жарко — рожа вся в поту. Ах да, он же на бандитов вроде сегодня собирался? Неудивительно, что меня в клетке держали до вечера — хрен его за стеной кто сыщет!»
И только тут Алексей додумался. Глаза прошлись по клинку, заметив на лезвии красные разводы. Плохо оттертой крови.
«Это только в книжках бои красивые, а на деле — люди орут, вопят от боли и умоляют о пощаде. И сложно после первого подобного опыта так уж рваться отнимать чью-либо жизнь», — совершенно спокойно, безо всякой спешки подумал Алексей, снова поднимая глаза и впиваясь в Дмитрия уверенным взглядом.
— Я не виновен, — ровным тоном сказал иномирец. Теперь, когда Алекс наконец-то понял, куда смотреть, он без труда видел внутренние колебания Димки. Его нежелание выступать палачом. И просто знал, что парню нужно дать хоть какую-нибудь соломинку, за которую можно зацепиться. — Я переспал с ней — да. Но не насиловал! — решительно продолжал Алексей, прекрасно понимая, какое воздействие подобный тон окажет на юношескую психику. — Дмитрий, я взрослый человек и ты знаешь, в каком мире я вырос! Ты думаешь я бы стал насиловать местную волшебницу без хоть сколь-либо веской причины!? Когда мог бы за несколько монет снять себе местную шмару и делать с ней что угодно?
— Я... — в глазах парня уже вовсю бушевало смятение. Местный царь говорит одно, а стоящий перед ним человек — совершенно иное. И кому верить, а кому — нет, совершенно не понятно.
— Я переспал с ней, а наутро меня тут же притащили во Дворец! — продолжил Алекс тем же спокойным тоном, будто перечислял таблицу умножения. — Где я услышал ту же байку, что и ты! Я понятия не имею, почему Ксения врет! Но мне никто не давал ни суда, ни даже просто возможности высказаться! Кекроп уже все решил и я даже и слова против него сказать не могу!
Алексею было плевать, что сейчас все до единого присутствующие безмолвно вслушиваются в каждое слово. Все, что его сейчас волновало — это не дать Дмитрию совершить роковую ошибку.
Алекс лишь почувствовал, как губы против воли скривились в горькой усмешке.
— В этом мире — суд уже состоялся, — вырвались из горла презрительные интонации. — Слово царя — вот весь суд в Афинах! И я совершенно серьезно — спроси хоть Тимофея, хоть свою спутницу. Тут судят именно так. Ни присяжных, ни адвоката. Не дошли они еще до этого, Дмитрий.
Паренек обернулся, найдя глазами сперва жреца, а затем Черный дождь. И оба лишь кивнули в подтверждение.
— Но можно... им объяснить... как надо? — робко протянул Димка, почуяв возможность переложить на кого-нибудь ответственность за столь важное решение как вынесение приговора.
Злой муж или все поменялось после свадьбы...