вырванный из строя красивого сервиза, стоявшего полкой выше. Алексей зубами вырвал пробку из бутылки и наполнил два относительно чистых фужера на две трети янтарной жидкостью, кое-как построгал неострым ножом мягкий лимон, и, поколебавшись немного, посыпал его сверху щепоткой соли из медной солонки в форме индийского слона, стоявшей тут же.
— Сложный был день, - Людмила приняла бокал, устало прикрыв глаза, - Давайте выпьем за то, чтобы вечер был более приятным!
Они чокнулись звонким хрусталем, но едва Алексей поднес бокал к лицу, как услышал торопливый оклик:
— Постойте! Я предлагаю на брудершафт! Ведь нужно же нам переходить на «ты».
Женщина хитро улыбалась. Алексей наклонился, их руки скрестились, а блестящие азартом глаза оказались друг напротив друга. Людмила быстро, в два глотка, опустошила бокал и, резко убрав руку, впилась в мужские губы страстным поцелуем, наполненным ароматным коньячным танином. Поцелуй продлился не больше трех секунд, но обоим показалось, будто время замедлило свой бег и горячие губы с большим трудом отрываются друг от друга.
— Ну, вот... - прервала неловкое молчание Людмила и скривилась, разжевывая кислую лимонную дольку, - добро пожаловать ко мне в гости. Наливай еще по одной!
— Так стало быть ты... - Алексей пытался не промахнуться мимо пляшущего в дрожащих руках Людмилы бокала, - хозяйка этого заведения? Или я что-то не правильно понял?
— Ты всё понял правильно, Лёша... всё правильно, - она залпом опрокинула фужер и зажмурилась, - всё слишком правильно, черт бы вас всех побрал!
Резкий взмах руки отправил фужер в стену. Дорогой хрусталь со звоном разлетелся радугой мелких осколков. Алексей словно не заметил ярости, блестевшей в черных глазах собеседницы. Он спокойно допил свой бокал и поставил его на стол:
— Наверное, я пойду... как открыть дверь?
— Постой! – Нежная ладошка обхватила мужчину за запястье и потянула вниз, предлагая присесть рядом, - Не обижайся! Я сама не знаю, что со мной происходит. Всегда считала себя стрессоустойчивой. Наверное, это старость.
— Ну, уж! – Алексей улыбнулся, и, не сдержавшись, положил руку на бедро женщины, туго обтянутое узкими джинсами, - До старости тебе как до луны.
Людмила улыбнулась в ответ:
— Мне уже почти сорок, Леша. Тебе может показаться смешным, но меня эта цифра пугает до дрожи.
— Это не мешает тебе быть безумно привлекательной, - голос мужчины немного изменил тембр, – стал тише и вкрадчивей.
Довольная усмешка дернула пересохшие губы:
— И кого же я привлекаю, интересно? Тебя?
— Я думаю, любого здорового мужчину, оказавшегося рядом. И я не исключение.
— Это в тебе говорит перевозбуждение, Леша. В таком состоянии, наверное, любая особь женского пола покажется привлекательной. Хочешь еще выпить?
— Не, мне уже достаточно.
— А я, пожалуй, не буду отказывать себе в удовольствии, раз пошла такая карусель, - Людмила, не утруждая себя поисками бокала, отхлебнула коньяк прямо из бутылки, и, довольно зажмурившись, вытерла губы рукавом блузы.
Откинувшись назад, она раскидала руки по спинке дивана и задумчиво уставилась в потолок.
— Я больна, Лёш. Больна очень давно и, кажется, неизлечимо.
Алексей поперхнулся словами и замер, ожидая продолжения откровения.
— Это какая-то неясная форма нимфомании. Я никогда не обращалась к психологам, да и вообще ни с кем не говорила об этом... ну, вот до этого вечера. Быть может, и стоит пойти к специалисту, излить душу, попросить совета? Быть может, даже мне смогут помочь... ты, случайно не психолог?... Впрочем, беда в том, что избавления от этой зависимости я боюсь еще больше, чем её саму.
Она помолчала немного, глядя в потолок, а потом расхохоталась:
— Ты прости меня, зануду! Наверное, это ужасно глупо и скучно? Шёл-то со мной,
попробывал