мне знать, что Марк все еще пытается встретиться с ней.
Марк: «Я очень сожалею о том, что произошло вчера в отеле «Хайатт». Я до сих пор не знаю, как они умудрились потерять мою бронь.»
Энн: — «Не знаю, Марк, может быть, этому просто не суждено было случиться.»
Марк: — «Не говори так, сексуальная Леди. Позволь мне загладить свою вину. Есть ли шанс, что ты сможешь уехать в субботу? Бобби уезжает из города, и мы могли бы провести день в нашем домике у озера. Никаких путаниц с бронированием, никакой пожарной сигнализации, просто горячая любовь.»
Энн: — «Мак всегда играет в гольф по субботам. Я, наверное, смогу уйти, пока он там.»
Марк: — «Отлично! Я не могу дождаться, чтобы снова прикоснуться к твоему горячему телу».
Мне было ясно, что моя кампания достигла переломного момента. Я чувствовал, что и «разделяй», и «властвуй» набирают силу, но мне нужно было что-то сделать в эти выходные, иначе я потеряю всё, что добился до сих пор.
Их новые планы представляли для меня настоящую проблему. Отменить мою игру в гольф не получится — Энн всегда может притвориться, что идет по магазинам или найти какой-нибудь другой предлог, чтобы уйти. Я не осмеливался снова трогать её машину; все могло быть потеряно, если она заподозрит меня. И в отличие от мотеля и отеля, мне было нелегко играть с домом Марка на озере. Мне нужен был какой-то способ заставить Энн изменить свои планы, желательно в последнюю минуту. Внезапно меня осенил гениальный ход, идеальное решение. Более того, подготовка заняла всего один телефонный звонок.
Я следовал своей обычной рутине до конца недели, но в пятницу вечером я украдкой схватилмобильный телефон Энн и заменилбатарею на мертвую. Если она попытается позвонить Марку в эти выходные, то только через домашний телефон, чтобы я мог прослушать разговор.
По выходным мы с Энн одеваемся довольно небрежно. Но когда в субботу утром Энн спустилась вниз, я с интересом отметил, что она надела красивую юбку и блузку. Я лениво подумал, какое нижнее белье она может носить под ним.
По мере того как приближалось время моего отъезда на поле для гольфа, я заметил, что Энн наблюдает за мной с некоторой опаской, вероятно, потому, что я не сделал ни малейшего движения, чтобы надеть свои обычные брюки для гольфа и рубашку. Когда подошло обычное время 10 утра, а я не собираюсь уходить, видно было, как колеса вращаются в её голове, готовя оправдание, почему ей нужно будет уйти.
Наконец, она стала настолько нетерпеливой, что обратилась ко мне:
— Разве ты сегодня не играешь в гольф? — требовательно спросила она.
И тут раздался звонок в дверь. Энн озадаченно посмотрела на меня и пошла посмотреть, кто там. Открыв дверь, она удивленно воскликнула:
— Мириам, что ты здесь делаешь?
— Разве так приветствуют свою младшую сестру? — Спросила Мириам, входя в дверь. Женщины азартно обнялись.
— Конечно, я рада тебя видеть, — пробормотала Энн, — просто я тебя не ждала.
Мириам
улыбнулась мне.
— Я здесь, потому что твой замечательный муж пригласил меня. Он позвонил мне в начале недели, чтобы сообщить, что у вас нет никаких планов, и предложил провести выходные вместе. Мы так давно не виделись, что я ухватилась за этот шанс.
Энн и Мириам были очень близки друг другу; не проходило и недели, чтобы они не разговаривали по телефону. Но из-за того, что Мириам жила в двухстах милях отсюда, они не часто навещали друг друга.
— Как чудесно, что ты здесь, — сказала ей Энн. Потом она повернулась ко мне. — Это действительно очень здорово, Мак. Теперь
Будильник