сделал – тоже не поняла. Только неожиданно обнаружила, что за уши меня больше никто не держит. Я постаралась повернуться, скорчилась и упала с банкетки на пол. Кашель просто душил, саднило горло, болели уши, всё лицо и волосы были заблёваны, а может быть и обспусканы, глаза не открывались.
"Неплохо для первого раза, но тебя ещё учить и учить" – услышала я его совершенно спокойный голос. "Я ухожу, приберись тут " – и звук удаляющихся шагов. Вот такая у меня была первая встреча с моим "чуркой". Я ведь ненавидела его. Не то, чтобы лютой ненавистью, но этот чурка внушал мне неприязнь и отвращение. И между тем, если бы вдруг он сейчас появился на горизонте моей жизни и позвал, я бы наверное пошла. Потому, что не смотря ни на что он давал мне массу новых ощущений. Давал, совершенно не думая что – то дать. Объяснить это сложно, но я всё же попробую.
После того, как чурка, чуть было не порвал мне рот, он оставил меня одну. То есть просто уехал куда – то, а я осталась в его хате. Помню он тормошил меня раздражённо и давал наставления, но я была просто раздавлена и только тупо кивала в ответ. Да, приберусь, да, в кабинет заходить не буду, да алкоголь пить не буду, нет на звонки не отвечу. И всё в таком же ключе. Видимо в конце концов он плюнул и ушёл. Как он исчез, я даже не заметила. Сколько прошло времени, не знаю, только я всё также сидела на полу возле пуфика и глядела прямо перед собой. Помню до мелочи узор на ковре, я всё почему – то представляла, как прядильщицы ткут его на фабрике. Наконец я собралась и встала. Оказалось, что я совершенно не запомнила даже расположение комнат. Пошла, потыкалась в разные двери, нашла ванную. Душевая кабина, огромная ванна, унитаз, биде, кругом зеркала, полочки. Совершенно ни о чём не думая разделась открыла кабинку и встала под душ. И вот тут меня накрыло. Слёзы просто хлынули рекой. Зачем всё? Что дальше? И надо – ли это дальше? Может найти на туалетном столике бритву и всё. С некоторым злорадством я представила, как Вазген Хацепетович обнаруживает в душе остывшее тело, как ему задаёт разные неприятные вопросы следователь. Может даже посадят на пару дней. Но ведь отопрётся же всё равно. А может так сдохнуть, чтобы точно подумали на него? Честно призналась себе, что я так не сумею. Слишком сложно попытаться просчитать мысли ментов. Вот зачем я ему понадобилась? Ведь он же добивался именно меня, какие – то усилия совершал для этого, старания. А сам попользовал меня, словно резиновую куклу из секс – шопа. Может с куклой ему даже проще бы было и приятней. Он ведь даже не раздел меня, хотя я была уверена, что у меня очень даже неплохая фигурка. А чурка трахнул меня в рот, штаны надел и ушёл. Я снова заплакала. Перед тем, как прийти сюда, я мысленно уже призналась себе, что то, что я собираюсь сделать, является просто разновидностью проституции. То есть я – шлюха. Однако были определённые надежды, что это будет некий взаимовыгодный договор, хотя бы с некоторой долей уважения. Чурка очень быстро и доступно дал мне понять, что я совсем даже не смазливая шлюшка, нет. Я просто его вещь. Вещь, которую можно использовать как угодно. Как книгу например. Её, конечно интереснее всего читать, но если очень понадобиться, то можно и листочек выдрать, плевать на неё,
Оксанина клизма-3