и деликатный. Но всё ещё бледный, с мелко трясущимися губами и руками...
– Доброе утро, Бо...
– Ну?
– Простите? – не понял вошедший слишком краткого хозяйского вопроса.
– Не прощу! – злобно зыркнул на него Борис. – Кто это вчера посмел надо мной прикалываться?! Нашли его?!
– Никак нет...
Хозяин откинулся на спинку плетёного кресла и смерил презрительным взглядом нерадивого слугу.
– А я что тебе обещал? Помнишь? Руки поотрывать. Наверно всё-таки придётся это сделать. Валентинович сейчас здесь?
– Так точно.
– Пригласи его сюда!
– Слуш...
– Бегом!..
***
Андрей Валентинович был, пожалуй, единственным из всех подчинённых, кого самодовольный хозяйский сынок искренне уважал и побаивался. К дяде Андрею, давнему отцову сослуживцу, а теперь – начальнику службы безопасности их концерна, он обращался только на «вы» и даже не думал сердиться, когда тот ему в ответ «тыкал» и разговаривал снисходительным тоном – как с малолетним. У преждевременно поседевшего отставного полковника были на то неоспоримые права. Трижды он спасал жизнь отцу в горячих точках. Если бы не он, то ни Бориного папы, ни самого Бори сейчас и на свете не было бы. И теперь, само собой, пользовался у своих нынешних хозяев особым расположением. На такого не прикрикнешь, не поставишь во фрунт, не скомандуешь: «Упал, отжался!» (скорее, произойдёт наоборот!). И приказы ему всегда отдавались вежливым и деликатным тоном. Таким, что скорее походили на просьбы о помощи. И теперь Борису предстояло крепко подумать, как заговорить с ним о новом, весьма необычном деле...
В этом всегда безукоризненно одетом, гладко выбритом и аккуратно причёсанном слегка седоватом джентльмене с безупречной выправкой за версту угадывался опытный военный. Держался он всегда настолько тактично и строго, что любое хамство в его адрес выглядело и звучало, как смешной абсурд, и сам хамящий, багровея от неловкости, готов был провалиться сквозь землю...
– Доброе утро, Борис Борисович! – поздоровался он с едва заметной полуласковой-полунасмешливой улыбкой.
Боря подскочил с места, будто застуканный за шалостью школьник, пожал протянутую тяжёлую и твёрдую, как бронза, руку и неуверенным жестом указал на свободное кресло за столом.
– Как ваши дела, дядя Андрей?
– Нормально. Но ты ведь не за этим меня вызвал, правда?
– Не вызвал, а пригласил... Насчёт вчерашнего происшествия. Никак в толк не возьму, что это было. Мистика какая-то...
– Относительно мистики я всегда был скептиком. По-моему, в основе любого мистического явления лежат реальные факты. Насколько мне известно, потусторонние силы или те, кто выдаёт себя за них, не заявляются к своим жертвам просто так. Хотят либо забрать что-то своё, либо наказать за какой-то проступок. Значит причину их появления потерпевшему, как правило, надо искать в себе... Но строить такие гипотезы – не совсем по моей части. Всё, что я должен делать для твоей безопасности, уже делается. Проверены все видеокамеры, опрошен персонал. Но никто ничего не видел. Никаких следов чего-то необычного... Только дворецкий перепуган до полусмерти. Твердит про какой-то львиный рык, про кровавую надпись на зеркале. Которая будто бы исчезла сегодня на рассвете... Больше ничего сказать не может.
– Так кто же это тогда рычал вчера?
– Выясняем. И можешь не сомневаться: обязательно выясним. Я гарантировал отцу твою полную безопасность и слово своё сдержу. Если только...
– Что – если только?..
– Если только мы и вправду не столкнулись с чем-то потусторонним. Припомни, как следует: не грешил ли ты когда-нибудь играми в паранормальное? Не хотел ли чего-то такого, чего хотеть не следовало?
Боря растерянно пожал плечами и почувствовал, как ни с того, ни с сего густо краснеют его щёки. Пытаясь скрыть замешательство, вскрикнул:
– Ну вы же реалист! Нормальный, адекватный!.. Вы же не
На колени!