по дороге в Бамберг нам попадались образцовые фольварки немецких крестьян, то в Нормандии их не было.
По большей части на нашем пути встречались поля и пастбища с пасущимися на них пёстрыми коровами, а вот населённые пункты и города находились где-то вдали от дорог.
Хотя ближе к Этрете, все же стали попадаться небольшие французкие деревушки, с уютными каменными домиками, но выглядели они совершенно безлюдно, во всяком случае на их улицах не было людей.
И что меня ещё удивило, так это то, что в небольших деревнях состоящих из десятка домов, стояли величественные католические храмы из белого камня. И они делали эти деревушки очень привлекательными на вид.
— Мост " Нормандия", самый большой подвесной мост в Европе. - сказала Берта, когда мы проехали указатель с надписью по английски "Étretat" и въехали на мост ведущий в город.
— Тебя эта сука Мари, не вымотала до конца Костя? У меня после её языка зуд стоит страшный. Хочу от члена нормально кончить. Все же я никогда не стану лесбиянкой. - Берта съехав с моста остановила машину на одном из холмов, откуда открывался великолепный вид на Этрету и пролив Ла-Манш, волны которого омывали отвесные меловые утесы, протянувшиеся вдоль побережья.
— Пусть тебя твой Герхард трахает баронесса. Я лучше хозяйке "Короны" и её любовнице Колетт засажу. - нарочно сказал я Берте, чтобы её позлить.
Хотя доля правды в моих словах была. У Мари, красивой белокурой нормандки, влагалище было намного уже, чем у моей дочки Берты.
— Я тебя люблю глупый. Герхард завтра бросит меня, а ты мой родной и всегда будешь со мной. - Берта ласково посмотрела в мои глаза, ложа ладонь мне на ширинку.
Проворные пальчики пожилой баронессы ловко расстегнули у молнию у меня на брюках, и вытащили член из трусов. И он тут же встал в её руке, молодой, толстый с алой головкой, упругий и полный сил.
Белокурая нормандка, скормила мне все устрицы и мидии которые были на столе в её кабинете, и член стоял у меня колом.
— Какой он красивый у тебя папа! И главное он мой, и я никому его не отдам. - восхищенно воскликнула Берта, смотря взглядом опытной самки на член восемнадцатилетнего парня, который вопреки здравому смыслу, доводился ей отцом.
— Так пососать его охота. Но у нас нет времени для этого, и я хочу кончить. - пожилая немка нагнула голову вниз и взяв в рот красную головку моего члена, несколько раз смачно её соснула.
Но сделала это настолько быстро, что я не успел даже её погладить по волосам на голове.
— На капоте рачком давай. - в машине неудобно будет. - Берта вылезла из салона и зайдя к автомобилю спереди, легла животом на капот серебристого "Пежо".
Ну, а мне ничего не оставалось делать, как последовать за ней, за моей развратной пожилой дочкой, у которой свербило влагалище.
— Ааа, ооооййй, вот так, ещё, глубже сынок, глубже милый. - в порыве страсти пожилая женщина назвала меня сынком, забыв что я являюсь её отцом.
Хотя между нами разница в возрасте в тридцать четыре года, и я даже не сынок по сути для неё, а скорее всего внук.
— Берта, родная моя, как же хорошо с тобой дочка. - говорил я женщине ласковые слова, с удовольствием ебя её на капоте арендованной машины.
И засаживая Берте, смотря как мой член входит в её заросшими чёрными волосами влагалище. Я понял, что моя страсть это брюнетки в возрасте, с чёрными лобками. А блондинки пусть и красивые как госпожа Мари, совершенно не в моём вкусе.
съездил в гости