«опять»! И самое меньшее, что ты можешь сделать, это выслушать! — Она негромко фыркает в трубку, даже умудряется звучать так, будто проявляет ко мне терпение. Будто. — Если ты просто позволишь им объяснить, то увидишь, что это дл...
— Перестань. Просто перестань, мама. Меня не интересует то, что они мне скажут. Смени тему.
— Нет! — она звучит пронзительно, неистово. Можно подумать, что это — первый раз, когда мы говорим об этом. Можно подумать, что у нее все еще есть надежда. — Ты должен послушать меня, Джои! Плохие вещи случаются! Они происходят постоянно! Мы их не планируем, и мы не... хотим их... но мы должны жить с тем фактом, что они произошли. — Она делает паузу для эффекта и голосом, который внезапно становится суровым и надменным, настаивает: — Мы должны научиться прощать то, что не хотим прощать. Это невесело. Но если ты покончишь с этим и сделаешь это, то сможешь начать двигаться дальше и быть... счастливым. Это один из тех случаев, дорогой.
Интересно, на один уродливый момент, как много она действительно сможет простить. И мне было бы так легко это проверить...
Нет. Вместо этого я потираю лоб большим пальцем. У меня нет причин спорить с ней. Она не услышит меня, а я не почувствую себя лучше от попытки.
— Мама, ты же знаешь, что мне говорить об этом неинтересно.
— Все что я знаю, так это то, что твоя глупая голова засунута в глупый, глупый песок.
— Может быть. Но знаешь что? Я также знаю, где ты держишь свою. И держу пари, что моя пахнет лучше.
— Джои!
— Послушай, давай просто... давай поговорим о другом.
— Иногда просто нужно смириться с потерей, — горько ворчит она. — Во всяком случае, мы должны быть лучше, чем большинство.
Что ж, это задело, не так ли?
— Может быть, мама. В конце концов, мы научились жить без папы... а теперь я учусь жить без Салли и Майкла. Это то, с чем я живу. И если это то, что ты не можешь принять, тогда, может быть, пора и нам с тобой научиться жить друг без друга.
Она втягивает воздух.
— Он — твой БРАТ!
— ПРАВДА? — огрызаюсь я. — Был ли он моим братом, когда... нет. Боже. Зачем я это делаю? Это никогда не изменится. — Я вздыхаю. — До свидания, мама.
— Джо...
Это все, что она сделала, прежде чем я нажал красную кнопку, прерывая звонок.
Конечно, на этом все не закончится. Она привыкла к тому, что на ней зацикливаются. Вероятно, это — часть ее стратегии. Она будет кипеть несколько дней, решив, что я делаю то же самое, найдет причину перезвонить и начнет все сначала. Я не могу себе представить, что будет в конце игры.
На кухонном столе стоит стакан, и он просто просит сделать глоток дешевого, дешевого виски. Кому мне отказывать?
Выпив, я позволяю себе опуститься на диван в гостиной и созерцать пустую стену перед собой. Дешевая квартирная краска, такая тонкая, что выглядит как грунтовка. Наверное, она и есть. И это тоже уродливо... ну, на самом деле уродливо. Это — своего рода достижение, когда все видишь в бледной монохромности.
Может, мне стоит купить чего-нибудь. Часы? Постеры известных групп? Я не знаю. Что бы там ни развешивали люди в возрасте около тридцати пяти, когда у них нет семьи, чтобы повесить ее фотографии.
Сиськи, наверное.
Кажется, весь алкоголь покинул мой стакан. Разве это не еще одна дерьмовая новость?
У меня не хватает духу встать и взять еще, поэтому стакан опускается на пол. Извини, старый приятель. Ты
Сватья. Заказ дочери.