соленые есть? – с замиранием в сердце спросил Ванька.
— Глобус есть, – ответила продавщица. – Глобус брать будешь?
— Мне не нужно глобус, – как можно мягче ответил Ванька. – Мне огурцы соленые нужны.
— И чему вас только в школах учат, а? – вяло спросила продавщица. – «Глобус» – это такие овощные консервы из-за границы. В здоровой банке.
Ей было жарко, и она страдала.
— Давайте, – неуверенно ответил Ванька.
Продавщица с трудом поднялась и удалилась в магазин. Ванька – за ней, а она – в кладовку, Ванька – тоже. Там в прохладной полутьме, она взобралась на табурет и сказала: «Держи!». Ванька думал держать банку, оказалось – ее. Ванька обхватил ее ноги руками и, уткнувшись носом в продавщицын зад, пахнувший немного селедкой и, сильно, укропом, принялся ее старательно держать. Ее ноги в чулках с резинками были намного мягче, чем мамины, и уж точно мягче чем Нюркины палки. Она гремела чем-то вроде железа и стекла, а потом сказала: «Отпускай!». Ванька отпустил, продавщица шагнула с табуретки и, шлеп, оказалась сидящей на заднице, но с трехлитровой стеклянной банкой консервов «Глобус. Ассорти из маринованных огурцов и помидоров» в руках.
— Вот! – сказала продавщица. – Как я упала!
Ванька отнял у нее банку, поставил ее на табурет, помог ей встать и лишь потом спросил:
— Сколько?
Она сказала, и Ванька понял, что его мелочи хватит разве что на полбуханки черного вместе с банкой «Глобуса». И то хорошо!
Расплатившись, Ванька решился на вопрос:
— А почему от Вас так укропом пахнет? Это духи такие?
Продавщица благожелательно рассмеялась:
— Это я в трусы укропа напихала, чтобы лучше пахнуть. Правда, здорово?
— Да-да! – пятясь к двери, покивал Ванька.
— Так ты не веришь тетеньке? А еще пионер!
Ванька давно был комсомольцем, и он верил, но она все равно повернулась спиной, сноровисто стянула трусищи и нагнулась. Из нее действительно торчали сломанные стебли укропа! Она за них потянула, и из ее волосатого нутра выпал целый комок листьев и соцветий этого самого укропа.
— Вроде есть укропная вода, – робко заметил Ванька. – Ее в аптеке продают для младенцев, чтобы они не пукали. Или пукали.
Пока он это говорил, его руки сами собой расстегнули пуговицы на брюках, стягивали трусы и теребили член. А потом он вошел в продавщицу.
— Ты не такой, каким кажешься, мальчик. Мужики, они сначала разговоры разговаривают, затем водки наливают, и только потом, ах, ах...
Она задрожала, содрогаясь, как холодец, а Ванька снова опустошил свои запасы молофьи. Но зато он мог сравнивать уже трех женщин: Нюрку, маму и продавщицу. И мама победила!
Она все еще сидела за столом, но уже без повязки на голове. Мама сидела с полустаканом водочки и хрустела зеленым в пупырышках огурцом. «Где ты был, павиан несчастный?», – спросила она, макая огурец в соль.
— За огурцами ходил! – быстро ответил Ванька, поднимая авоську с банкой и половинкой черного.
— А... – сказала мама. – Тут Валька с лампового завода заходила. У нее теплица, вот и угостила. Хочешь свеженького?
Ванька хотел свеженького, он вообще ничего, как проснулся, ничего не ел.
— Хочу. – сказал Ванька в надежде хотя бы на недоеденную половинку.
— Тогда достань зубами!
Она развернулась и раздвинула ноги. Из нее торчал большой зеленый огурец!
Мои развлечения на заводе - 3. Часть 2