Он сжал губы, боясь застонать и выдать себя. Пульсирующий член бурно извергал жидкую семенную жидкость, покрывая белесыми порциями салфетку. С каждым выбросом он ощущал неземное удовольствие, где-то спрятанное в промежности или в попке, но без сомнений внутри него. Он заметил, что бессознательно двигает бёдрами, словно помогает тёте Соне выжать из себя всё без остатка, чтобы до донышка исчерпать мучительные и сладкие муки. Ему уже не было стыдно. Ему было всё равно. Он хотел открыть глаза, но не смог. Через полуопущенные веки он посмотрел мутным взглядом. Тётя Соня замедлилась, понимая, что сеанс, который она проделала, заканчивается. Член парня покачнулся, выплюнув слабой и завершающей струйкой.
— Молодец! – похвалила она мальчика, хлопнув того по незагорелым ягодичкам. – Вот ключ от шкафчика! Иди-одевайся!
Алёша смахнул электронный брелок. Его длинные ноги сделали шаг к выходу из темной каморки. Раздался хлюпающий звук, будто заработал насос. Он оглянулся. Увиденное действо заставило парня брезгливо поморщиться. Тётя Соня с упоённым видом обсосала салфетку, а затем принялась натирать ею нос и щёки. Алёша скосил глаза на полку, посмотрев на пухлую и начатую пачку салфеток. Метить всю упаковку, заливая салфетки своими семенами, для женщины, получавшей удовольствие в совокупности с косметическими процедурами таким странным образом, Алёша никогда бы не рискнул. Он сделал круглые глаза и в ужасе побежал, одеваться...
Здесь нет любви. Часть 4