дворе с мужиками. Непонятно зачем мать его произнесла?
— Ох и крепка советская власть. - выдохнула Нина выпив налитую водку в стакане до дна и тут же запила её водой из кружки.
Мать немного посидела с открытым ртом махая возле него ладошкой, а потом принялась закусывать выпитую водку котлетами.
— Ешь давай Костя, не стесняйся, всё стоит на столе. - сказала мне Нина, показывая вилкой на стол уставленный различными закусками.
Но мне кусок в горло не лез видя перед собой бухую мать, которую очень скоро когда она дойдёт до кондиции, поведу в зал на кровать, ебать в задний проход. Я для вида съел пару котлет и немного толченной картошки с селёдкой.
Нина тоже особо к еде не притрагивалась, закусила водку котлетой и сидела за столом
ковыряя вилкой в тарелке с салатом. У матери не еда была в голове, а мой член, она то и дело бросала откровенные косяки на стояк у меня в трусах. Ведь я сидел за столом боком напротив неё, почти касаясь коленями её коленок обттянутых белыми нейлоновыми чулками со стрелками.
— Подай пожалуйста мне сигарету сынок. - попросила меня Нина, отложив вилку в сторону.
Мать сидела на стуле широко раздвинув ноги и мне были видны её широкие ляжки под юбкой, обтянутые белыми нейлоновыми чулками.
Нина уже основательно закосела и выкуренная сигарета её добьёт. Подумал я беря с подоконника пачку " космоса" оставленного тёткой и прикуривая по сигарете матери и себе. От волнения я забыл про свою " яву" пачка которой лежала рядом и закурил вместе с матерью " космос".
— "В тихом омуте, говорят черти водятся", да Костя? Мне сестра всё про тебя рассказала в магазине. - пьяным заплетающимся языком сказала мать, вставая со стула.
Нина сделала шатаясь шаг ко мне и уселась на мои колени боком, давя своей толстой жопой мой член.
— Тихоня из тихонь, а такое вытворял с двоюродной тётей? Разве так можно делать сынок? - мать сидя у меня на коленях, обняла одной рукой за шею, а в другой у ней была сигарета, дымом из которой пьяная Нина окуривала мне лицо.
— А почему нет мама. Ты же сама подложила под меня свою сестру, чтобы я согнал на ней "дурь", вот я и сгонял как мог. - ответил я матери, забирая у неё из руки окурок и туша его в стоявшей на подоконнике пепельнице.
Свою сигарету я тоже там затушил. Не до курева сейчас было, когда у меня на коленях сидела пьяная мать и давила своей объёмной жопой мой стояк.
А ещё у меня перед глазами маячили выпирающие у Нины через блузку груди, которые я без стеснения стал мять одной рукой, другой придерживая поддатую мать за талию, чтобы она не свалилась со стула.
— Подожди, ну подожди глупенький. Дай я с них одёжку сниму. Тогда и тебе и мне будет приятно. - сказала Нина, убирая мою руку со своих сисек.
Сидя у меня на коленях мать сняла с себя блузку через голову и осталась сидеть в чёрном бюстгальтере, в чашах которого томились её белые груди.
— Можешь снять его с меня, разрешаю. А то мнешь мне сиськи через одежду бестолку. А их не мять, а голенькие ласкать нужно. - сидя на моих коленях Нина повернулась ко мне спиной показывая, что мне необходимо расстегнуть у неё застёжки лифчика сзади.
Трясущимися руками я кое-как справился с крючками бюстгальтера у мамы на широкой как лопата спине, и он скользнул вниз.
— Ну вот они твои теперь. Ласкай их и люби сынок. - Нина повернулась ко мне
Свадьба