Большой медведицы склонилось к закату. Соня несла свое белое платьице и шляпку в руке, а Арсений – китель и брюки под мышкой. В самой деле, зачем одеваться, если все равно раздеваться. Соня взяла с него слово завтра еще погулять, и он осторожно прокрался в свою комнату, но перепутал и попал в мамину. Она оторвалась от подушки, встала и зажгла свечу. Когда свеча разгорелась, Арсений увидел, что мама обнажена, и стоит, одной рукой прикрывая лобок, а другой поддерживая тяжелые груди. «Жарко!», – сказала она.
— Жарко, – подтвердил Арсений. – К утру станет прохладнее.
— До утра еще долго, – сказала мама и убрала руки...
Теперь гимназист мог сравнивать трех женщин: квартирную хозяйку Елену Владимировну, Соню и маму. Он стал их расставлять по размерам грудей, по цвету лобковых волос, по мягкости задниц, но информации не хватало, потому что Сонечку он видел в темноте, и какого цвета у нее «там» волосы. К тому же он уснул, как только голова коснулась подушки, и проспал до рассвета.
Он проснулся от немилосердных толчков в бок, сказал в полусне: «Мама, еще рано!». Арсений повернулся на бок, но его снова грубо опрокинули на спину.
Это была не мама. Это была Елизавета Самсоновна. Она откинула одеяло, и полезла рукой в кальсоны. «Ну-ка, ну-ка!», – говорила она, вытаскивая усталый вялый член. – «Неплохо, неплохо!». От нее пахло огуречным рассолом и немного водкою. Орудуя руками и ртом, она заставила «грот-мачту» распрямиться и занять вертикальное положение. Тогда хозяйка дачи тяжело взгромоздилась на кровать и принялась запихивать член в себя, бормоча: «Неужто заросло? Неужто...». А когда Арсениев орган проскочил внутрь, обрадовано задвигалась, умело растянув сладкую пытку на полтора часа...
Утром за завтраком никто о минувшей ночи никто не вспоминал. Елена Самсоновна читала какую-то толстую книгу, и, шевеля морщинистыми губами, то и дело поднимала глаза к потолку. Мама прихлебывала простоквашу, которую хозяйка почему-то называла ривьон, и смотрела в окно. Соня вяло ковыряла ложечкой в овсянке и сверкала глазами на Арсения. А что Арсений? Арсений, едва попробовав и того, и другого, мирно спал, положив голову на стол. И никто его не будил, потому что впереди был целый месяц дачной жизни, и ему нужно было беречь силы...
Развратные похождения с женой