ней делал. А я ведь тоже люблю когда у меня груди массируют. - сказала Витькина мать, обнимая меня в темноте стоя на полу в подполе.
Женщина положила включённый фонарик на одну из полок с соленьями и его луч бил в потолк освещая массивные стены погребки, выложенные старинным обожёжнным кирпичём. Подвал как и дом был построен ещё при царе и сделан добротно на века.
— Ох уж эта мама Света, предательница, а ведь просила меня никому не рассказывать про то, что у нас с ней было. - ответил я тёте Жанне просовывая той руки через распахнутые полы телогрейки и ложа ладони ей на груди.
— Мне можно говорить сынок, я ведь твоей маме как сестра. Но от нас ничего не должно выйти Костя. Держите с Витей языки за зубами и всё будет хорошо, если вы хотите быть с нами парни. - ответила мать моего кореша свободно давая мне лапать её за сиськи через тонкий свитер одетый на ней в этот вечер.
В подполе было прохладно, полутемно, пахло плесенью и мышами. Я стоял на полу с Витькиной матерью, сосался с ней в губы взасос, мял руками у тридцатипятилетней женщине груди, а она в ответ положив ладонь на мою ширинку, мяла, ощупывала пальцами мне член.
Я по честному офигел когда тётя Жанна сопя носом сосясь со мной в губы взасос, позволяя мне лапать её за сиськи через одежду. Сама без стеснения положила свою ладонь на мою ширинку и мяла мне член, как бы в ответ на то что я мял ей груди.
— Он у меня большой Жанна Владимировна. И стоит хорошо, вам понравится. - с дрожью в голосе сказал я Витькиной матери смотря женщине в глаза.
В полутёмном подвале, освещаемым тусклым светом фонарика, зрачки её зелёных кошачьих глаз светились особым возбужденным блеском.
— Я это чувствую мальчик. И ты порадуешь сегодня меня своим молодым напором. Я уже давно с мужчинами не была, а с молодыми парнями как ты никогда в постели не спала. - не менее возбужденным голосом ответила Витькина мать, отстраняясь от меня и беря фонарик в руки.
— Свети мне сынок, давай найдём банки с грибами и вернёмся наверх в дом. А то мы тут с тобой простудимся и нам не до любви будет. - засмеялась Жанна Владимировна своим очаровательным смехом давая мне фонарь, чтобы я ей светил.
С моей помощью мать друга быстро нашла нужные ей банки с грибами на полках и мы вылезли с ней из подвала на кухню, где в русской печи горели потрескивая берёзовые поленья и было тепло и светло по сравнению с тёмным и холодным подвалом.
— Света, ты мне сына не развращай раньше времени. Вечер ещё не наступил, а ты с ним обнимаешься. - сказала моей матери Жанна Владимировна, когда мы с ней вылезли из подвала и зашли в зал с банками в руках.
А там на диване сидела моя мать в обнимку с Витьком и они страстно сосались в губы взасос. Причём мой кореш задрал у моей поддатой мамаши блузку кверху и мял ей сиськи через чёрный бюстгальтер, одетый мною утром матери собственноручно. А пышнотелая Светлана Петровна раскрасневшаяся от жары и выпитой на работе водки, широко раздвинув ноги, сидя на диване, положив ладонь на ширинку сына своей подруги, без всякого стеснения мяла тому член через штаны.
— До вечера я не дотерплю Жанка. Я сейчас хочу. Да и что над нами контроль что ли какой-то? Ты как хочешь, а я твоему сыну дам не дожидаясь
Восьмое марта 1978 года - часть третья