Бриджит просто сводило меня с ума. Я все время думал о ней, каждый раз, входя в офис департамента, задавался вопросом, может ли она случайно оказаться там, фантазировал о ней в постели со мной, с Макалистером, с ее мужем.... Какое-то время я был просто чокнутым.
— Нам нужно остановиться, Дэн, - сказал Артур через минуту. Но я думаю, что мы должны продолжить эту дискуссию, когда встретимся снова—вторник в порядке? Я думаю, что ваши чувства по поводу вашей одержимости и Эллен будут иметь решающее значение в наших размышлениях о будущем вашего брака.
— Спасибо, Артур. Я почти уверен, что вы правы.
***************
Шли дни. Рабочие дни были не так уж плохи, потому что у меня были дела, которые занимали мои мысли. Выходные были ужасными: пустыми и одинокими. Я не был готов довериться друзьям, поэтому проводил время в одиночестве. Я совершил несколько долгих прогулок, надеясь, что они помогут мне оставаться в форме—они, конечно, дали мне много времени, чтобы подумать. Я долго болтал по телефону с каждым из моих детей, хотя ничего не рассказывал им о том, что случилось с Эллен. Я даже сходила в торговый центр на пару часов, что обычно ненавижу, просто чтобы скоротать время.
С наступлением понедельника жизнь стала немного легче. Хуже всего было по ночам, когда я лежал в темноте и гадал, какой будет моя дальнейшая жизнь. Останусь ли я один? Придется ли мне снова пытаться встречаться, надеясь найти другую женщину, которая могла бы дать мне счастье, которое я имел с Эллен?
Или, возможно, ночи были не самыми худшими. Это был момент, когда я просыпался каждое утро—сонно оглядывался в поисках Эллен, а потом вдруг вспоминал, что я не дома, что я не лежу в своей постели рядом с ней—я был в гостиничном номере один. Я был там, потому что бросил жену. И я бросил ее, потому что она трахалась с кем-то другим.
Мы с Артуром продолжали встречаться дважды в неделю. Наши сеансы были сосредоточены, почти одержимо, на вопросе о Бриджит и о том, стал бы я сопротивляться ей. Почему-то я не мог пройти мимо этого единственного пункта.
Если бы я верил, что отклонил бы предложение Бриджит, что остался бы верен Эллен перед лицом этого ужасного искушения, то я просто не мог понять, как простить Эллен за то, что она сделала.
Но если бы я уступила Бриджит, то была бы ничем не лучше Эллен—я была так же уязвима перед искушением и не имела права чувствовать себя морально выше. Моя верность и прелюбодеяние Эллен были тогда сведены к удаче, к чистой случайности.
Артур пытался убедить меня, что на этот вопрос нет ответа и что в конечном счете это не имеет значения. Он отметил, что я испытала такое же неожиданное, иррациональное желание к другому человеку, как и Эллен. Никто никогда не узнает, смог бы я устоять перед Бриджит, но дело было не в этом.
Дело в том, что я был в состоянии отождествить себя с чувствами Эллен, узнать, что заставило ее поступить так, как она поступила. Теперь мне нужно было позволить своему сочувствию подняться выше моего возмущения и оскорбленных чувств. Честно говоря, я знал, каково это-бороться с этим болезненным чувством вожделения. Хватит ли у меня духу простить Эллен ее слабость?
Я не знал, но после моей третьей недели отсутствия я был готов узнать. Я звонил Эллен каждые 3-4 дня, но разговоры всегда были очень короткими, просто давая ей знать, что я все еще в порядке. Теперь я позвонил в субботу, имея в виду совсем другое.
Вот как бывает!