вышла, Света сказала дочери, что сейчас ей будут ставить клизму: снимут полностью трусы, уложат на бок, раздвинут попу и вставят в нее трубку, по которой нальют в живот воду. Поскольку Наташе эта перспектива не очень понравилась, она пыталась выкакать все сама, но ничего не выходило."Давай, доченька, расстанься с горшком, но поверь, что ненадолго" - шутя, сказала Света, за руку стаскивая Наташу с горшка и кладя ее животом к себе на колени. Девочка не успела даже понять, что происходит, как почувствовала, что ее ягодицы широко раздвинулись, разведенные мамиными руками, и что-то холодное и скользкое проникло в ее прямую кишку и медленно вошло туда на порядочную глубину. "Ой, не надо, не хочу" - заголосила Наташа, но женщины, занятые своим делом, не обратили на нее внимания, и только мама, обращаясь не то к дочери, не то к Лене сказала: "Что-то не получается, никак не повернуть". Наташа приподнялась и посмотрела назад, чтобы понять, что должны повернуть. Она увидела склоненную над ее попой тетю Лену, держащую эту странную стеклянную кружку с водой, и маму, старающуюся что-то повернуть на шланге. Как раз, когда она обернулась, маме удалось сделать то, что она хотела. В кружке забулькало и заклокотало, и впервые в своей жизни Наташа ощутила странное щекотание внутри живота. "Ну, слава Богу, пошло!" - удовлетворенно сказала тетя Лена и подняла над головой кружку. Наташа сразу же почувствовала разницу в высоте, потому что теперь это было не щекотание, а почти покалывание, и она хорошо ощущала сильную струю воды бьющую ей в кишечник. От страха Наташа заорала и задергалась. Мама строго приказала ей спокойно лежать, а сама стала делать наконечником размешивающие движения в ее заднем проходе. Несмотря на мамин приказ Наташа извивалась как только могла, чтобы сползти с вставленного в попу наконечника. Женщины, заговорщечеcки улыбаясь, продолжали свое "черное дело". Света даже подшлепнула Наташку, чтобы она спокойно лежала, но девочка уже фонтанировала, разбрызгивая фекальные массы. "Выключай! - скомандовала Лена - придется подождать пока отпустит". "Как тебе не стыдно! - укоряла Света дочь, выключая воду и вынимая наконечник. Она сжала ягодицы девочки и ей волей-неволей пришлось удерживать воду. "Еще потерпим? - спросила тетя Лена, возвращаясь из ванной с вновь наполненной кружкой и хорошо смазанным наконечником. "Давай попробуем", - ответила за дочь Света, и тотчас предоставила подруге возможность для втыка, который и был незамедлительно произведен. Наташа опять задергалась, но Света только крепче сжала дочь и, перехватив у Лены наконечник, всунула его еще глубже в дочерний задик. Наташка обреченно распласталась на маминых коленях и только временами, поворачивая голову, тоскливо глядела на убывающую воду. В эти моменты тетя Лена ободряюще улыбалась ей и успокаивала: «Ну,еще чуть-чуть потерпи!» Довольно быстро подруги влили в Наташку больше половины кружки и с учетом влитого раньше решили остановиться, чтобы не быть снова облитыми. Света сжала Наташке ягодицы, а Лена быстро выдернула наконечник. «Подержи ее так пока ее хорошенько не проберет, а потом сажай на горшок»,- сказала Лена, уходя в ванную. Света держала Наташку и поучала ее, что если она снова будет зажиматься, то снова получит клизму, и Наташка от представления этого ужаса стала всхлипывать. «Ладно, не реви!» - сказала ей мать и посадила на горшок. Пока Наташка отдувалась за пережитые муки, подруги заперлись в ванной и, возбужденные поведенной процедурой, еще раз так отмассировали клиторы друг другу, что еле сдержались, чтобы не закричать от охватившего их восторга. «Ой, Светка, -промурлыкала Лена, - кажется, мы с тобой влипли с этими
Этюды поздней весны