— Для одной ночи слишком много, Линда, - сказал я. - Эмма все еще не оправилась от того, что сделал с ней твой любовник. Этого бы никогда не случилось, если бы ты не сделала то, что сделала. Подпиши бумаги, Линда.
— Но я не хочу развода, - сказала она. - А что, если я решу бороться с этим?
— Тогда ты не оставишь мне другого выбора, кроме как официально обвинить тебя в прелюбодеянии, - сказал я.
— Прелюбодеяние? - Спросила она.
— Да, мой адвокат говорит, что супружеская измена в этом штате считается проступком. - Никто никогда не привлекался к ответственности за это, но всегда бывает первый раз. Просто подпиши бумаги и закончим. Если ты посмотришь, то обнаружишь, что я прошу половину того, что у нас уже есть в банке. Ты также обнаружишь, что я прошу об опеке, так как ты, кажется, неспособна позаботиться о себе. Как только доктор скажет, что с тобой все в порядке, я позволю тебе увидеть детей, при условии, что они захотят тебя увидеть. А сейчас-нет. Мы просим у тебя минимальную сумму алиментов, но не более. Ты получишь то, что принадлежит тебе, я получу дом и то, что принадлежит мне. В сложившихся обстоятельствах я считаю, что поступаю более чем справедливо.
— Могу я хотя бы взглянуть на бумаги, прежде чем подписать? - Спросила она.
— Конечно, - сказал я. Она читала документы и слезы текли по ее щекам. Через несколько минут она вздохнула и попросила ручку. Процесс-сервер протянул ей её и наблюдал, как она подписывает бумаги. Он расписался в качестве свидетеля и забрал их у нее.
— Я верну их мисс Хокинс, - сказал он. - Доброго дня. Когда он вышел из комнаты, Линда посмотрела на меня, и горячие слезы потекли по ее лицу.
— Неужели мы не можем пройти через это? - взмолилась она. - Я не собиралась причинять тебе боль. Это просто случилось.
— На самом деле, ты хотела причинить мне боль, - сказал я. - Ты не теряла времени даром, уходя с Мудаком, когда он подобрал тебя в том клубе. В ту же секунду, как ты увидела его, он схватил тебя. Ты даже не взглянула на меня. Я никак не могу забыть то, что ты сделала. НИКОГДА. Она заплакала еще сильнее.
— Прости, Джим, - сказала она. - Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? Я отрицательно покачал головой.
— Нет, - сказал я. - Я не могу простить тебя, по крайней мере сейчас. Может быть, через несколько лет, но не сейчас. Видит Бог, я никогда не смогу забыть того, что ты сделала.
— Мне так жаль, - воскликнула она. В обычной ситуации я бы потянулся к ней, чтобы утешить, но в тот момент я ничего не чувствовал к ней. Как будто она была незнакомкой на улице-одной из тысяч других, мимо которых я мог пройти в течение дня, даже не взглянув на нее.
— Да, - тихо сказал я. - Мне тоже. Я повернулся и вышел из комнаты и из ее жизни.
Эпилог:
Следующие несколько месяцев были тяжелыми для всех нас. Мы с детьми научились справляться без Линды и привыкли к рутине. Я научился всему, что делала Линда, в основном методом проб и ошибок. Быть "мистером мамой" было нелегко, но я справился с этим с помощью мамы.
Через некоторое время дети уже не так сильно скучали по матери. Эмма проходила консультации, что очень помогло.
Линда, кстати, еще два раза пыталась покончить с собой, но ее спасла мать. После
Возмездие