как на пациенток смотреть будет. Конечно, тут опытная женщина необходима: на других не полагаешься, так сама не побрезгуй сыном.
– Люда, что ты такое говоришь! – вспыхнула Тамара, возмущённо глядя на сестру, – может ты и права в чём-то, но брать на себя такое – лечь под сына, это даже назвать не знаю как...
– Тебе-то уж не знать!... Инцест, как ещё? – иронично подсказала Людмила. – А чего ты хотела, чтобы Олег сам это предложил? Не дождёшься, Томочка, уж лучше самой, чем какая-нибудь молодая вертихвостка к тебе в снохи пропишется.
– Типун тебе на язык, Людк! – укоризненно воскликнула Тамара, ну почему сразу в снохи?
– Потому что – лимита, а ноги раздвигать под мужиками, им не привыкать. Но это на крайний случай, а вот надеяться на порядочную девочку со своей жилплощадью – вариант и вовсе маловероятный.
– Похоже, Людочка, ты права. Олежка и впрямь какой-то чудной вырос. В его-то годы от девчонок, как от чумы шарахаться... Сколько раз ко мне на работу приходил, а не на одну медсестру не взглянул. К тому же девчонки у нас в больнице, считай, через одну красавицы.
– Вот, сестрёнка, о чём и речь, – подхватила Людмила, – уж не гомик ли твой Олежка?...
– Да что ты несёшь, Людк! Нормальный Олежка, стеснительный немного, не всем же бабниками быть. У мальчика в голове только учёба и пусть учится, а придёт время, найдёт себе...
– Заодно и тебе – приключение на обе ваши задницы, – охотно подсказала Людмила своё видение сложившейся ситуации. – Но одно дело, если ты сама решишь эту проблему в постели с сыном, а другое – помогут на стороне.
Тамара Николаевна слушала сестру, болезненно морщась, с тоской в глазах.
– Люсенька, а может, ты смогла бы помочь? – нерешительно произнесла она.
– Со свечкой постоять возле вас? – усмехнулась Людмила, глядя на сестру-близняшку.
– Нет, дорогая, вместо меня. Не смогу я с собственным сыном заниматься сексом. Сама понимаешь, ты ведь тоже мать...
– У меня, Томусик, с этим тоже не ахти, – вздохнула Людмила, – только всё наоборот. Меня Валерка того и гляди затащит к себе в постель. Они ведь с Олегом ровесники, только твой даже не думает об этом, а мой постоянно соображает, как свою мать склонить к безобразию. Уж я и так и сяк с ним, а он набычится и смотрит, как на дуру. Говорю ему:
– Разве с матерью можно такими делами заниматься! Постоянно с нежностями ко мне лезешь. Найди себе девчонку и сгоняй на ней дурь, – а он молчит и пялится на меня, я уж боюсь лишний раз в ночнушке пройти. Вот если бы нам с тобой договориться...
– О чём? – подозрительно взглянув на сестру, произнесла Тамара, но угадав намёк сестры, оторопела, – Людк, с ума сошла?...
– А что? Ты мне поможешь, я тебе... Племянник – не сын, а мы для них родные тётки. Мужиков у нас нет, ответ держать не перед кем. Тебе даже делать ничего не придётся, я всё сама устрою. Это мне канителиться с твоим Олежкой.
– А если я твоему Валерке не нравлюсь? – предположила Тамара, настороженно глядя на сестру.
– Мы с тобой близнецы, Тамарочка, – напомнила Людмила, – в детстве нас даже родители путали. А то, на что Валерка пялится, так там-то вовсе не отличишь. Одного размера бельишко носим. Если уж у парня на мать стоит, то на тётку и подавно встанет.
– Зачем ему перестарки сдались, Люд? – искренне удивилась сестра.
Нежное утро