ожерелье, и, расставив циркулем ноги, касаться и гладить сквозь тонкую ткань самую приятную точку в мире - клитор. Ирка крутилась во все стороны, изгибаясь и так, и сяк, пока в комнате внезапно не потемнело, словно солнце закрыла туча. Девушка оглянулась. Солнце закрыла не туча, а какая-то невнятная фигура, висевшая напротив окна. И эта фигура смотрела на нее большим круглым стеклянным глазом! Было, отчего присесть и завизжать, что было мочи!
Может быть, на ее месте мужчина кинулся на этот глаз с кулаками, или поискал молоток, если руки слабы, но Ирка поступила чисто по-женски. Она присела и завизжала!
Но фигура не исчезла, она показала второй, тоже большой и стеклянный, глаз. И сказала глуховатым, но человеческим голосом:
— Я Вас напугал? Извините!
— Вы... вы зачем тут? – еле вымолвила Ирка.
— Мы ваш дом моем, – пояснила фигура, снимая очки, как у водолаза или летчика. – Потом красить будем. А пока наши аппарат заправляют, я по этажам езжу.
Только сейчас Ирка вспомнила, что пару недель назад на двери ее подъезда висела бумага, на которой было крупно написано: «Косметический ремонт». И что-то еще, но мелкими буквами. Что там мелкими, Ирка читать не стала, не до того было – экзамены, выпускной, а потом бумага исчезла, мальчишки оторвали, или ветром сдуло. Затем понавезли баллонов, вагончики и бочки с краской. А еще две строительные люльки.
— А зачем же Вы по этажам ездите? – ехидно спросила Ирка. – За девушками подглядывать?
— И это тоже! – весело ответил «водолаз», снимая повязку с лица. – Невесту ищу. Надоело, знаете ли, бобылем жить да по общежитиям мыкаться.
— Ну и как, нашли?
— Вроде да. С янтарными бусами.
Под маской и очками оказалась светлая во всех смыслах голова, а при ней – румяная нагловатая мордаха, которая улыбалась.
— Может, в гости пригласите, пока наши аппарат заправляют? – спросила мордаха, улыбаясь еще шире. – Чай, булки какие? Я с вечера не ел ничего.
Пока Ирка переваривала сказанное головой, парень уже перенес ногу из люльки на подоконник и оказался в Иркиной комнате.
— Э-э! Я кричать буду! – предупредила девушка.
— Зачем же кричать, – сказал парень в спецовке. – Не надо кричать. Ваш крик я уже слышал. Очень не мелодично. Лучше чайник поставьте. И накиньте что-нибудь...
Загадочный аппарат так и не заправили, и через полчаса они сидели на кухне и пили чай с баранками и бутербродами с маслом. Больше в холодильнике ничего не нашлось, но там лежала бумажка со списком продуктов, которые Ирке Егоровой надлежало купить. Володя Левада, по крайней мере, парень так назвался, наелся, напился и откинулся на табурете, упираясь спиной в стену. «Хорошо тут у вас!», – сказал Володя, вынимая из кармана спецовки пачку сигарет и спички. Она собирался закурить, но Ирка его остановила.
— У нас не курят! – гневно сказала она.
— А я, не затягиваясь! – попытался пошутить Левада, но сигареты все же убрал.
Еще через пятнадцать минут Ирка узнала, как хорошо у Левады на родине, на Кубани, как рано там наступает весна, и какие там голосистые дивчины и какие сильные парубки. Он бы еще много рассказал, а Ирка бы обязательно спросила, почему Володя оттуда уехал, раз там хорошо, но они больше ничего не сказали и не спросили. Потому что снизу раздался мощный, но нестройный хор голосов. Это бригада звала своего верхнего.
— О, это мне! – сказал Левада и потрусил в Иркину комнату.
Там он сел в люльку и уехал вниз, а Ирка стерла тряпкой его следы на подоконнике. Карлсон улетел, но обещал вернуться
История моей феминизации. Часть 3. Замечательный сосед.