- что ж, тоже правильно, Борька! Вы – молодые! Пока не успели поднадоесть. Не проели мозг и не высушили друг дружке мозги! Это произойдёт позднее… Михаил запрокинул голову и захохотал. Его искренний смех разнёсся по побережью. Мне понравилось его беспечное отношение к жизни, которое, бесспорно, он соблюдал только на отдыхе. Из соседней палатки вытянулась тень. Большой мужчина, весь покрытый волосяным покровом, как шимпанзе, вразвалочку подошёл к нам. Тату была на прежнем месте, которую он набил, пожалуй, на единственном «лысом» месте, избавленным от шерстяного покрова. -Чаво ржёшь, Мишка? Лучше прысни сто грамм? – он угрюмо посмотрел на меня. – Новенький? Судя по внешнему виду, было видно, что верзила страдает от сильного похмелья. Мужчина являлся ровесником Михаила, но с короткой бородой и усами на лице. Я получше рассмотрел татуировку. На ней проявились буквы «КЗП». Вероятно, его инициалы. Мужчина возвышался надо мной, как раскидистый тополь. Протянул ему руку. -Борис. -Захар Петрович! – он посмотрел на меня исподлобья, облизав потрескавшиеся губы. - У тебя есть водка, Борис? «Захар Петрович! КЗП», - я остался довольным своей догадливости. -Есть. Коньяк, - я рассыпался щедрым хозяином, посмотрев на одноместную палатку, в которой спала Нина. Пластиковая бутылка с коньяком валялась в тени, возле входа. -Не попрошайничай, Захарка! – улыбнувшись, призвал друга к совести Михаил. – Пришлось взять машину со стоянки. Вчера Ванька и Каримович закупились в магазине. -Разве? Где?! -Возле костра посмотри? Ящик пива и пять бутылок сорокаградусной. Ванька и Каримович одну бутылку уговорили. Я выпил чуток, потому что мне было достаточно. -А, я, где был? – опешил Захар. -Проспал ты своё счастье, сонный медвежонок! – собеседник приятельски хлопнул друга по мохнатому плечу. -Злой ты, Михон! – осуждающе произнёс бородач, с детской обидой в голосе, – не стану пить с тобой! Ты специально напоил меня вчера! -Конечно, Захар Петрович! – весело подхватил тот. –Знай меру! Всю водку вылакал. Нам с Ванькой и Каримовичем не оставил. -Иди ты…, - почесался любитель горячительного. Он развязно заглянул мне в лицо. – Я буду дружить с Борисом! Где, говоришь, твой коньяк запрятан? Мне стал неприятен его безапелляционный и навязывающий тон. Но я не показал виду. -Возле палатки возьмите! – указал я, не кинувшись, исполнять его веление. С Михаилом общение было намного проще. Захар Петрович зашагал к палатке, забыв поблагодарить. Но, как видно, он не собирался говорить спасибо. Для него подобное являлось в порядке вещей. -Михаил, а магазин далеко? – я потерял интерес к невежественному алкоголику, обратив взор на более интеллигентного мужчину.
Зебра