которую семья устраивает в Палатке. Пока ты был в больнице, начался настоящий ад. Лайл бросил ее и собирается подать на развод. Мы узнали, что эта глупая сучка уже много лет трахается с другим мужчиной! Парень, с которым она встречалась до того, как Лайл приехал в город.
— Я их помню. Они казались милой парой. Хотя, если бы мне пришлось гадать, кто кому изменит, я бы поставил свои деньги на Лайла. Он был одним из тех парней, которые просто слишком хороши собой.
— Почему девушки, которые обращаются с парнями как с дерьмом, изменяют им, причиняют им боль, заставляют их задыхаться после них, и никто не хочет хороших девочек?
— Я не знаю, детка. Найди хорошего парня и спроси его. Я понимаю, что вокруг этого много чего происходит. Но, серьезно, тебе просто не повезло. Есть миллион парней, которые могли бы стать хорошим парнем или мужем и ухватились бы за возможность быть с тобой. Ты великолепна. Не унижай себя. Тебе просто нужно выйти туда и начать искать снова.
Она снова смотрит на меня.
Она кивает и говорит: "Я могла бы это сделать. У меня будет много шансов."
Впервые с тех пор, как она вошла в мою комнату, на ее лице расцветает улыбка.
— За четыре дня, прошедшие с тех пор, как появилась первая история о тебе и Моне, в которой упоминалась я, и они опубликовали мою фотографию, я получила около 4000 электронных писем от парней, желающих меня утешить. Мама все время говорит мне, что я должна начать отвечать на некоторые из них. Ты думаешь, я должна?
— И также впервые я вижу, что в этом дерьмовом шторме в средствах массовой информации, который окутал мою жизнь, может быть что-то хорошее.
Проходит время. Я даю десятки интервью и стараюсь не перерабатывать свои ответы, мне заплатили приличную сумму денег за серию интервью и права на мою историю для телевизионного фильма, который позволяет мне заплатить больнице достаточно щедро, чтобы они могли сказать страховой компании, чтобы она держала меня в больнице с профессиональным уходом, пока я не смогу выйти самостоятельно.
А потом, конечно, Она возвращается в мою жизнь. Я ждал ее. Она похожа на другую туфлю, которая всегда готова упасть.
Прошло 7 дней с тех пор, как меня привезли в больницу из санитарной авиации, и я начинаю сходить с ума и готов вернуться в мир. Ловя полуденный выпуск новостей, я замечаю, что медсестры суетятся вокруг больше, чем обычно.
Затем она появляется в дверях. Высокая, как всегда, с волосами, уложенными по новой моде, которую я не помню, смутно напоминает Двор Людовика Четырнадцатого 17-го века с множеством кудрей, и на каблуках она выглядит ближе к шести футам.
На ней водолазка, что модно и практично, так как на улице погода за 40. На ней зеленые слаксы, а я, должно быть, все еще задница, потому что не могу оторвать от нее глаз. Она не пошла за продуктами. Я польщен, что она постаралась принарядиться.
Наши взгляды встречаются. Ее глаза полны кривого веселья, как будто она знает шутку, о которой я не знаю. Я просто чувствую себя неловко. Я чувствую себя голым перед ней. У меня больше нет никаких секретов, по крайней мере, самого большого.
— Поговорим о том, как поднять шум, - говорит она, поворачиваясь в сторону комнаты. Никто не ходит так естественно. Она должна практиковаться.
— Это не входило в мои намерения. Все вышло из-под контроля.
— Ты мастер преуменьшать. Вчера я была в Пабликсе и милая маленькая старушка подошла ко мне в отделе хлопьев и без единого слова
Невольница