застонав, когда я вставил самый большой из фаллоимитаторов в ее киску и начал работать им, видя, как ее крошечные, нежные внутренние губки широко растягиваются им.
— Много скучных деталей, - ответил я, двигаясь вокруг стола и наклоняясь над ее телом, и шуруя большим черным дилдо в ее киске. Я опустил свой член, чтобы коснуться им ее губ.
Это было все, что я мог сделать, чтобы сразу не кончить. Я почувствовал, как мой член скользит между губами моей матери в ее рот, а затем вниз в ее горло, мои яйца покоились на ее глазках, когда она доила меня. Она потянулась обеими руками, чтобы удержать ствол моего члена, когда сосала его, в то же время поднимая бедра, чтобы встречать толчки фаллоимитатора, который я продолжал погружать его в ее киску.
Я только потерял контроль и сперма изверглась в рот моей матери, как появилась Хуанита со своей тележкой, оглядываясь и улыбаясь. Пенни отсасывала мне, глотая мою сперму, большой черный фаллоимитатор непристойно торчал из ее киски.
— Так вкусно, - выдохнула Пенни, сжимая мой член обеими руками, затем впилась губами к расщелинке на головке члена, кончик ее языка проник в нее, и она высасывала оттуда последние капли моей спермы. - Они заключили сделку? - спросила она.
— Да, - ответил я, двигаясь вокруг стола, чтобы вытащить фаллос из ее киски, и наклоняясь, чтобы “приклеить” свой рот к ее зияющей дыре. Она вздрогнула, вязкие мускусные соки омыли мой язык, когда она кончила, прижимая бедрами свою киску к моему рту, давая мне испить ее божественный нектар.
— Что за сделка? - спросила Пенни, когда я помог ей сесть. Хуанита наполнила два бокала шампанским, а затем повернулась, чтобы уйти.
— Он взял с меня обещание не говорить тебе, - ответил я, чувствуя себя виноватой. -Он... он угрожал мне, если я это сделаю, и напомнил о капитане Миллере.
— Понятно, - сказала Пенни, всем телом и лицом выражая неодобрение и разочарование услышанным. Она поднялась на ноги и подошла, чтобы взять один из бокалов шампанского. - Мы определенно не хотим делать ничего такого, что поставило бы нас в положение, вынуждающее нас лгать ему. У него есть сверхъестественный способ определять, когда кто-то говорит неправду.
— Я... я заметил это, - сказал я, радуясь, что она не давит на меня.
— Он все еще издевается над тобой, заставляет сосать его член? - спросила она, свернувшись калачиком на стуле. Обнаженная розовая подкладочка ее киски виднелась между раздвинутыми губками, бледные соски были твердыми и торчали.
— Да, но не так сильно, - ответил я. - Он показался... рассеянным, не таким, каким я видел его раньше.
— Значит, это очень важная сделка, - задумчиво произнесла Пенни, протягивая мне второй бокал шампанского и приглашая сесть.
— Я... я не могу говорить об этом, - неловко сказал я.
— Что еще...? - Начала было Пенни, но остановилась, когда зазвонил мой айфон.
— Извини, - сказал я, поднимая трубку и отвечая. - Да, сэр. Д-да. Она только что закончила. Ну, она действительно умеет сосать хуй. Да, сэр, каждый должен быть на что-то годен. Нет, сэр, ни слова. Да, сэр, - сказал я, кладя трубку.
— Мне очень жаль, но ему, кажется, нравится, когда я тебя унижаю, - сказал я. - Я спросил его, почему он так поступает с тобой, почему просто не разводится, если ты ему так не нравишься.
— Ты его об этом спрашивал? - спросила Пенни, широко раскрыв глаза. – И что он сказал?
— Он сказал, что ты заслуживаешь унижения за то, что
Младший хозяин