— Тогда спать ложись, — я безразлично пожал плечами и вышел из комнаты.
Серега с Маринкой возились под одеялом. Я тихо прошел в коридор, достал из кармана куртки деньги и вернулся к Машке. Засунул ей в сумку пять тысяч и подмигнул на прощание.
— Да не надо... — смущенно улыбнулась она.
— Надо. Считай, что подарок. Купишь себе что-нибудь...
Так же тихонько, чтобы не мешать процессу соития, вернулся в прихожую, нацепил туфли, накинул куртку и вышел за дверь, захлопнув ее за собой.
На улице похолодало. Я застегнулся, поежился и пошел домой, осторожно ступая по подмерзшим лужам. Снова зачесалось в затылке. Наверное, это совесть долбит в темечко. Одиноко светила луна, будто темное небо таращило единственный глаз, а я снова закурил, чтобы горьким дымом заглушить неприятное ощущение во рту, в мыслях и на душе.
Миллениум