- задыхаясь от подступающего оргазма, проворковал метис, и, окунув лицо в волосатую подмышку физкультурника, мыча и елозя по волосам языком, учащённо задрочил свой изогнутый, похожий на перезревший банан, хуй. - А-а-ах!
Струя ударила мне в щёку, несколько капель залетели в ноздрю, я ненароком вдохнул их и закашлялся.
Арни финишировал следом, почти синхронно - откашливаясь, я видел, будто в замедленном кино, как коренастый дрын его выплюнул в меня мощную порцию густого немецкого - недаром качок боготворил белковые добавки - семени. Сперма туго потекла по лбу, пробираясь к глазу через нервно подергивающиеся ресницы. В глазу защипало.
Пока я мотал головой, пытаясь по-собачьи отряхнуться, - блядь, и стою по-собачьи ведь, вот я животное! - Бруно занял позицию позади меня, взялся за павлиньи перья и потянул их.
Я по-бабьи заныл.
— Сейчас папа Бруно будет делать свой русски парень очень карашо. Ёр тоннэл из реди, бой, - он резко дёрнул пробку, и она с болезненным, непристойным чавком вылетела из зада. - О-о-о, вот э секси имидж!..
Это протяжное, округлое "о" сразу же зарифмовалось в моей голове с раскрытой дыркой, мне показалось, что я чувствую, как внутрь податливого, беззащитного чрева проникает через неё агрессивный, насыщенный желанием и насилием воздух.
Бруно пристроился сзади и, лапая перехваченные ремнями батоны, потёрся твёрдой залупой о промежность.
— Сейчас папа будет поить непослушный киндер свой сладкий джус!
Я закрыл глаза и задрожал...
— Я тебе, блядь, русским языком говорю, что мне можно! - неясно послышалось вдруг за дверью. - В этой, что ли, где табличка висит?.. Да мне похер, что тут донт дистарб!
В дверь нетерпеливо заколошматили.
Я почувствовал, как пальцы Бруно, впившиеся в мои ягодицы, холодеют. Он отлепился от моего тыла и, зачем- то прикрывая пах рукой, подошёл к двери.
— Мы отдыхать. Мы говорить с вами позже.
— Дверь открыл, живо! Шнель, я сказал!.. Я тут расхуячу всё в натуре! - для большей убедительности в дверь сделали несколько сотрясших её ударов ногой.
Не знаю, что сыграло в тот момент в сознании немца - вежливость, генетический страх, а может он просто одурел от выпитого, но Бруно, помявшись, вдруг покорно щёлкнул дверным замком.
...Кучер ворвался в номер, толкнув фотографа так, что тот едва не повалился на штатив. В вытянутой вперёд руке Колян держал мобильник и, направляя его то туда, то сюда, бешено щёлкал кнопкой камеры. Немцы остолбенели.
Бруно что-то забормотал по-английски про частную собственность, прикрывая полотенцем мгновенно сморщившийся срам.
— Вы, суки, сядете у меня, крепко присядете, вот зуб вам даю! Устроили здесь фашистский блядюшник! - Кучер подлетел ко мне, запустил руку в карман своих рабочих, мультикарманных штанов, выхватил оттуда старый швейцарский ножичек, который обычно использовал в качестве штопора, и, матерясь и плюясь, раскромсал ремешки, после чего моё тело радостно шлёпнулось на пол.
— Гитлер капут! - погрозил волосатым кулаком Колян и с чувством харкнул на полированный пол.
Кучер выволок меня из номера в том, в чём я был - то есть буквально ни в чём, если не считать просвечивавшей, едва закрывавшей бедра туники. Решив, видимо, что долгие сборы сейчас ни к чему, он, крепко обхватив талию, закинул мою руку себе на шею и, сжав запястье, потащил по коридору к выходу с настойчивостью человека, которому лучше сейчас не перечить. Я, как мог, помогал ему, переставляя слабо слушавшиеся конечности.
— Си ю сун! - на автомате произнёс портье, чья улыбка, когда мы проследовали мимо ресепшена, хоть и осталась прежней, однако выражение глаз сменилось с подобострастия на "это что за пиздец тут происходит?".
Я глупо улыбнулся и помахал ему кистью зажатой в кучеровских тисках
Сама напросилась. Часть 6