близкому. Я испытал немалое облегчение, когда мистер Уиллингтон сказал, что нашел человека, с которым, по его мнению, стоит побеседовать.
***
Я не часто встречал людей выше себя, но полковник Харрисон Суит был на 2 дюйма выше меня, его рост составлял 6'7" (больше 2 метров) и выглядел как старый дуб; твердый, как железо, лысый, и весь в шрамах. Прочитав материал о нем, который дал мне мистер Уиллингтон, я узнал, что он из Британской Гвианы (бывшая британская колония на северном побережье Южной Америки, с 1966 года известная как независимая Гайана) и провел 20 лет в SAS (Special Air Service, подразделение специального назначения вооружённых сил Великобритании) с десятками командировок на очень опасные театры военных действий по всему миру, прежде чем получил бесчестную отставку, причины которой не были включены в отчет. Последние три года он провел в качестве личного телохранителя одного из сыновей эмира Катара.
— Полковник Суит, это Алекс Хансон, - представил мистер Уиллингтон.
— Мистер Хансон, - произнес полковник Свит сладкозвучным басом, пожимая мне руку; его рука была совершенно огрубевшей и он сдавливал мою руку ровно настолько, насколько по его мнению, мне было бы удобно. У меня было такое чувство, что он мог бы раздавить каждую косточку в моей руке, если бы действительно сжал ее.
— Полковник, - сказал я, очарованный энергией его тела. В нем безошибочно угадывалась смертельная опасность, напомнившая мне слова Сьюзи о факторе запугивания. - Как вы относитесь к идее стать телохранителем для меня и моей семьи? - спросил я.
— Именно этим я и занимаюсь, сэр, - ответил он.
— Мой возраст вас не смущает? - спросил я.
— Последнее моё задание: я охранял молодого человека, не намного старше вас, я полагаю, - ответил он.
— Почему вы хотите оставить это задание? - спросил я.
— Я оставлю его, несмотря ни на что, - ответил он.
— Могу я узнать почему? - спросил я.
— Арабы обращаются с чернокожими, как с дерьмом, - резко ответил он, - хотя большинство из них самих считаются черными в любой точке мира. За последние три года я четыре раза спасал жизнь своему клиенту и ни разу не услышал слова благодарности, хотя мне пришлось выслушать множество расистских комментариев.
— Прямо в лицо? - спросил я в ужасе.
— Они не знали, что я бегло говорю по-арабски, - ответил он, и легкая улыбка исказила его в остальном невыразительное лицо. - Дело дошло до того, что деньги, которые мне платили, не стоили того, с чем мне приходилось иметь дело. Сын эмира, при котором я состоял, настоящий человеческий мусор, и я не даю ему большого шанса увидеть старость. Два покушения на его жизнь инициированы кем-то из его семьи. Я решил, что он не стоит того, чтобы за него умирать.
— Но вы бы это сделали... сделали ради меня, ради моей семьи? - спросил я, потрясенный тем, что до меня дошло то, о чем он мне рассказывал.
— Это еще предстоит выяснить, - ответил он. - Если бы я нашел вас или вашу семью... недостойными, за неимением лучшего слова, я бы не согласился на это задание.
— Ну, говоря за себя, единственный мусор, который вы найдете в моей семье, - это мусор в мусорном баке, - сказал я с некоторым жаром, не понимая смысла его слов.
— Я не хотел вас обидеть, сэр, - сказал он. - Я профессиональный солдат. Я не дипломат. Если я не могу быть честным с вами, то вам незачем нанимать меня на службу.
Принадлежит Моему Отцу (Главы 1 - 3)