чемоданов и сумок Лены и Вовки, Макаров решил взять еще старую алюминиевую раскладушку с темно-зеленым брезентом, которая помнила еще хибару в деревне Чуриково под славным городом Малоярославцем. Скоро под окнами загудел клаксоном корейский мультивэн, или, попросту, микроавтобус. Все пассажиры и вещи свободно разместились в салоне, а раскладушку удалось даже разложить, так что одному человеку можно было ехать лежа. Сима так и ехала, глядя в потолок, а Макаров и Лена сидели рядом и разговаривали. «Как Вам моя мама?», – задумчиво спросила Бородина-младшая.
— В высшей степени приятная женщина! – честно ответил Вовка.
Между тем микроавтобус вырвался из московского узилища и бодро покатил по серому шоссе на юг. Замелькали поля, холмы, деревни, бабки на скамейках и куры, купающиеся в пыли. Макаров взялся рассказывать о своем долгострое, то есть о том, как они вдвоем с дядей Юрой строили на участке сарай и дом с помощью лестницы, палки и веревки. Лена слушала рассеянно и не переспрашивала, хотя Вовка сообщал массу, как ему казалось, смешных подробностей. Посматривая на дремавшую на раскладушке Серафиму Николаевну, он рассказал, например, как переходил безымянный ручей и провалился по самую задницу, когда наступил на привлекательный с виду яркий желтый бугорок, торчавший из воды. Пришлось до самой станции бежать зигзагом от куста к кусту, потому канареечного с вида глина напоминала...
— Никто не хочет освежиться? – весело сказал шофер, глядя на дорогу.
— В смысле?
— В смысле «мальчики налево, девочки направо».
— А-а-а!!! – дружно протянули «мальчики и девочки», и водитель тут же остановился.
Вовка и шофер встали у огромного лопуха, а дамы полезли в куст бузины с еще зелеными ягодами.
— Кто они Вам? – спросил водитель, расстегивая молнию на брюках.
— Почти никто. Та, что помоложе, наша аспирантка, а та, что постарше, ее мать.
— Я, признаться, подумал, что пожилая – Ваша жена, а молодая – Ваша дочь, – сказал таксист, пуская сильную струю. – Не угадал!
Надо гантели поподнимать, что ли, подумал Макаров, за старика считают, или не надо...
После остановки в леске Лена повеселела, а Макаров, наоборот, погрустнел. Вот ведь, черт, жизнь прошла, и не заметил. Остаток дороги он молчал, и только когда машина миновала мост через Оку, оживился.
— Значит, так! – оживился Макаров. – Теперь поезжайте медленно. После магазина – сразу направо!
Он снова начал все объяснять.
— Вот тут, сразу за магазином, кладбище, его сейчас забором закрыли. За ним асфальт заканчивается, и начинается грунтовка. Но это только кажется, потому что под пылью и грязью лежат бетонные плиты. Это мой дядька, к которому мы едем, со товарищи по всей округе собирали бросовые плиты и укладывали на грунт. Так что даже в дождь можно проехать.
Он бы еще долго объяснял, но из-за холма показалась вершина серебристого цилиндра.
— Это наша водонапорная башня! – объявил Вовка. – Туда правьте!
Машина пошла быстрее, и вскоре они въехали на территорию садоводческого товарищества.
— Теперь по дороге в самый низ и направо, а там и дом!
Каждый год, открывая сезон, Макаров беспокоился, а как там дом, не сгорел ли, не развалился ли, не провалилась ли крыша. Вот и в этот раз, едва машина свернула в пожарный тупичок, Вовка увидел вначале крышу, крытую профлистом, затем – сам дом, а возле него – дядюшку Юру с Наташей Пантюшкевич рядом. Дядька улыбался, а Наташа махала рукой.
Шофер помог разгрузить вещи, Макаров расплатился, и мультивэн уехал. Вовка с удовольствием потянул носом, пахло свежескошенной травой, цветущим жасмином и бензиновым выхлопом. Ленка и ее мать стояли рядом с Вовкой, спустив на носы темные очки. Наташка вопросительно подняла
Медосмотр для молодого ментенка