Нины сплющивались, когда грузный толстяк на них ложился, стремясь более глубоко продвинуть ствол в анальную дырочку девушки. Нина была примята массивным телом, будто пригвождённая.
— Ух! Ниночка, ты золотце наше! – не скрывал восхищения Михаил. – Отличная попка! Приветливая, узенькая, ласковая.
Эластичная и молодая попа подстроилась под диаметр члена, став покладистой. Анус плотно обхватил головку, доставляя хозяину истинное телесное наслаждение...
. ..Сквозь дремоту, я расслышал разноголосые вскрики.
— Я спускаю..., Ниночка..., Нинка..., Ниночек..., открой ротик..., ноги шире..., я кончаю..., глотай..., лови сперму! Девочка..., душечка..., сучка..., милашка...
. ..Моё пробуждение было тяжёлым. Голова раскалывалась на кусочки, и ужасно хотелось пить. Багряное солнце садилось за горизонт. Я кое-как поднялся и огляделся. Я проснулся там, где заснул. Великанская палатка оказалась пустынной, но со стороны моря долетали смеющиеся голоса. Нина и курортники купались. Я нахмурил брови, вспомнив странный сон, смешавшийся в мозгу кисельной массой. Покачиваясь, побрёл к нашей, с женой, палатке. Подойдя к канистре, налил стакан родниковой воды и залпом выпил. Затем жадно осушил второй стакан. Икнув похмельными парами, зашёл в палатку и рухнул на матрас...
...Сборы были ранними, но неторопливыми, так как основные вещи для погрузки практически были приготовлены.
— Отдых, к сожалению, закончился, Борис! Вынуждены, отчалить, – толстячок приветливо протянул руку.
— Хорошее всегда быстро заканчивается, Миша! – согласился я, подержавшись за мясистую ладонь. – Мы с Ниной тоже надолго не задержимся. Отпуск тает! Побудем недельку и домой!
Мы одновременно посмотрели на собранные горой сумки и коробки, которые, поднимаясь по тропинке, носили до машины Иван и Рубен Каримович. КЗП туго связывал свёрнутую палатку, напоминавшую теперь чертёжный тубус.
— Дай Бог, встретимся в следующем году, Борис!
— Возможно! – поддакнул я, покривив душой.
— Мишка, чёрт тебя побери, ты собираешься, помогать? Надо ехать! Профукаем время и попадём в пробку! – Захар Петрович взвалил вещи, потянувшись ещё за сумкой.
— Иду, Захар! – ответил Михаил. Он тронул меня за плечо, - Ниночке передай привет! Вчера попрощались, но я надеялся, что она выйдет нас провожать! Что ж..., пусть спит!
Михаил повернулся, чтобы уйти, но я остановил его. Меня будто кольнули иголкой, донимая противоречивыми мыслями. Я не мог забыть туманные сновидения, который видел на днях. Тем более я услышал от него имя супруги, послуживший мне поводом, чтобы удовлетворить неслучайное любопытство. Мне казалось, что я видел воочию измену жены.
Михаил пристально посмотрел на меня. Через мгновение серьёзность с лица исчезла. Он добродушно улыбнулся.
— Конечно, нет! Откуда взялись такие фантастические мысли, Борис?
— Понимаете..., мне так показалось, тогда..., когда был пьян..., ну, в тот день? Помните?
— Тебе именно показалось, Борис! Иван, Рубен и Захар – надёжные мужики. А на кого, если не секрет, больше всего таишь обиду?
Я скривился, так как не хотел называть по имени-отчеству наиболее гадкого человека из этой компании. Я вспомнил, как бородач вульгарно склонял имя супруги, как первым поднял на руки и уволок жену в маленьких стрингах к курортникам на показ. Всё началось со злосчастного коньяка, который КЗП нахально опустошил, хотя я не считал себя жадным и скупым.
— На этого..., у которого фамилия на букву «К».
— Среди нас нет людей с фамилией на «К»! – удивился Михаил.
Я решил ему помочь.
— У которого на лодыжке татуировка «КЗП». Бородач мне не понравился.
Михаил задержал взгляд, а затем искренне расхохотался.
— Татуировка Захарки не означает его инициалы, - пояснил толстяк, вытирая глаза от непрошеных слёз, - мы собирались поехать на Казантип. Захар постоянно забывал географическое место и часто переспрашивал нас, куда
толстый