бриджей столбом, когда он вошел в дом, где тетя молча провела его в свой будуар, в котором его состояние оказалось полностью на виду. Заставив его стоять неподвижно, тетушка, сняв перчатки и довольно красивую треуголку, которую она носила во время верховой езды, снова взялась за хлыст, что заставило Ральфа покраснеть и вздрогнуть.
— Снимите туфли, чулки и бриджи и наклонитесь над кроватью, сэр! — приказала она. Он так торопился подчиниться ей, что совершенно забыл о безудержном порыве своего торчащего пениса, который в мгновение ока предстал перед ней во всей своей наготе. Однако такое непристойное зрелище, казалось, совсем не смутило ее. Наоборот, она заставила его задрать сорочку еще выше, так что, к смешанному смущению и волнению Ральфа, его самый мужественный предмет оказался полностью выставлен напоказ. И правда, она постояла перед ним, с минуту изучая его, а затем облизнула губы, прежде чем подтолкнуть его к кровати. Там, наклонившись, Ральф выставил ей свои обнаженные ягодицы.
Что происходило в последующие мгновения, он поначалу помнил смутно, кроме того, что хлыст так сильно порол его, что его визг вполне могли услышать в комнате для прислуги, — конечно, если бы ему не было строго-настрого приказано замолчать и успокоиться. Его зад покраснел от дюжины быстрых, ловких ударов, которые целиком и полностью приняли на себя обе половинки. Ральф тихонько взвыл и прикусил костяшки пальцев, не подозревая, что его член пульсирует все сильнее.
— А теперь повернитесь, сэр, и встаньте на колени! — скомандовала его тетушка, которая величественно возвышалась над ним, когда он, всхлипывая, принял указанное смиренное положение. Он не находил слов, чтобы оправдаться, поэтому молчал и гадал, что же будет дальше.
Неведение Ральфа продлилось недолго. Внезапно он почувствовал, как его тетя задрала длинную черную плиссированную юбка, и перед его ошеломленным и разгоряченным взором предстало все величие ее обтянутых шелком длинных и стройных ног, стянутых на бедрах цвета слоновой кости упругими подвязками. Едва он успел впитать в себя этот пульсирующий вид, как та же самая юбка опустилась ему на голову, окутав его темнотой и в то же время погрузив его в убежище смешанных запахов, от которых у него закружилась голова. Его уши оказались зажаты между ее бедер, а сам он — прикрыт до самых своих пылающих ягодиц ее опавшей длинной юбкой. Мускусный запах ударил ему в ноздри. Промежность ее шелковых панталон коснулась его носа. Тетя, не произнеся ни слова, своей рукой властно прижала покрытую тканью выпуклость его головы к себе, пока в чистом экстазе Ральф не почувствовал, как его рот врезался в ее обтянутую шелком норку.
— Лижи, ты, маленький негодяй! Разве это не то, чего ты хочешь? — прошипела она, прижав его рот еще сильнее, так что его губы соприкоснулись сквозь тонкую материю с губками ее щелки. Выплеснув туда все свои выделения во время верховой езды на жаре, она дала ему много вкусного — так много, что мысли у Ральфа понеслись вскачь, и он чуть не упал в обморок от радости. Исчезли грязные сорочки фермерских девушек и их зачастую замызганные попки, потому что немногие из них носили какие-либо панталоны, — сейчас он оказался в настоящей гавани наслаждений, среди свежего белья, между полупрозрачных шелковых чулков, внутри мягкой, безупречно чистой сорочки, которая вместе с верхней юбкой ниспадала ему на лицо, будто кокон. И помимо всего этого, он мог чувствовать и вдыхать восхитительные, терпкие запахи, которые исходили от нее. Любовно облизывая затянутую в ткань плоть, он почувствовал, как задрожал ее большой, упругий задок, как напряглись округлые полушария, когда
Больничное приключение