снова повернулся к офицеру. - Спасибо за это. Я ценю это.
Офицер Роланд кивнул. - Нет проблем. Ты ведь не ударил ее, не так ли?
— Черт возьми, нет. Двадцать пять лет. Проверьте свои записи. Ни звонка, ни даже угрозы. Она не хочет, чтобы я был здесь, это ее самый простой выход. Я уверен, что ее подруга обсуждала это с ней. Ее бывший был насильником. Дважды помещал ее в больницу. Я уверен, что она все об этом знает. Одна маленькая ложь, и сучки добьются своего.
Офицер проводил Алана обратно на улицу, и он даже не попытался заговорить с женщинами.
— Ты получаешь много этой дряни? - спросил Алан.
— Это самое худшее. Вероятно, двадцать процентов звонков, которые мы получаем, связаны с какими-то бытовыми проблемами. Если они будут настаивать на жалобе, нам придется принять вас. Вы не получите слушания до понедельника, ничего в воскресенье.
Алан пожал плечами. - Я мало что могу с этим поделать сейчас, не так ли?
Офицер Роланд вздохнул. - Ты очень хорошо это воспринимаешь.
— Когда я увидел ее там с Марджи, я подумал, что все может пойти по этому пути. Я не мог позволить ей выгнать меня из моего собственного дома, не попытавшись постоять за себя.
Офицер Макгрегор вышел из двери. Через несколько минут Алан был в наручниках и выслушивал свои права. Через тридцать минут он был в тюрьме. Они забрали у него таблетки, и он объяснил свои проблемы и показал им свой рецепт. Ему давали лекарства по расписанию, и в целом он хорошо выспался ночью. Он думал, что дела продвигаются довольно гладко. Он надеялся, что арест не помешает делу.
В понедельник ему было предъявлено обвинение в домашнем насилии третьей степени. Были зачитаны показания, а также отчет Офицера, в котором не было никаких доказательств причинения вреда, и ситуация, с которой они столкнулись.
Алана привели в крошечную комнатку рядом с залом суда. Он столкнулся с женщиной, привлекательной брюнеткой лет тридцати пяти, которая казалась измотанной. Она сказала ему, что его обвиняют в проступке класса С, самой низкой форме нападения.
Она начала задавать вопросы после того, как рассказала ему о его правах на адвоката. Он остановил ее и спросил, какие у него есть варианты. Алан объяснил, что он не бил свою жену, но хотел прямо узнать, какой у него был выбор.
Женщина тяжело вздохнула и сказала ему, что он может признать себя виновным, невиновным или не оспаривать. Если бы он был готов признать себя виновным, учитывая доказательства и отчеты, а также отсутствие предыдущих проблем, она свела бы обвинения к домогательствам, он мог бы отделаться штрафом в размере 500 долларов и судебными издержками, но он был бы ограничен в контактах со своей женой и должен был бы находиться вне своего дома в соответствии с охранным приказом в течение 6 месяцев. Нарушение охранного приказа было серьезным проступком класса А, грозившим тюремным заключением на срок до года и штрафом в размере до 4000 долларов.
Алана это вполне устраивало. Он не хотел с ней общаться. Он не хотел, чтобы она общалась с ним. Он просто хотел этого проклятого развода и нуждался в том, чтобы она его инициировала.
Он признал свою вину, подписал бумаги и направился к кассе, чтобы заплатить штраф.
Алану пришлось вызвать полицейский эскорт, чтобы вернуться домой, забрать все необходимое и забрать свою машину. На то, чтобы все уладить, ушло почти два часа, и было уже начало дня, когда его проводили до входной двери дома. Бекка казалась удивленной, и когда она попыталась заговорить с ним, дежурный офицер сообщил
Сказка о меховом рабе