вообще ничего не понимала и переживала, что это из-за меня. Потом однажды разговорилась со старшей сестрой мамы, и спросила, была ли у нее с мужем такая ситуация. Так она мне прямо сказала – у нас, говорит, в лихие девяностые кушать нечего было, нам некогда было на всякие кризисы среднего возраста отвлекаться.
— Ого, - удивился я, - даже так…
— Вот именно, - вздохнула Аня, - даже так.
Вскоре мы собрали до конца второе ведерко, завязали его сверху платком, и покатили домой.
— Мы еще увидимся сегодня? – спросил я, когда мы подъехали к ее двору.
— Не знаю, - усмехнулась Аня. – А ты хотел бы?
— Конечно, - ответил я, слезая с велосипеда.
— Не спеши, - улыбнулась она. – Не хочу, чтобы ты в меня влюбился.
— Почему это? – удивился я, открывая ворота и загоняя свой велосипед.
— Лучше не надо… - Аня завела во двор велосипед Ксюши. - Все равно мы не сможем встречаться, а в любовь на расстоянии я не верю.
— Ты так далеко заглядываешь…
— Да, такая я уж… Ты не огорчайся, иди к сестренке, ей тоже нужно внимание.
Вздохнув, я подал ей ведерко земляники.
— Я же сказала - не огорчайся, - улыбнулась Аня. – Давай просто наслаждаться летом. Без обязательств и без волнений. Просто жить сегодняшним днем, не загружая себя заботами о будущем. Это мы еще успеем сделать, когда повзрослеем. Хорошо?
— Хорошо, - буркнул я.
— Ну вот и славненько, - Аня чмокнула меня на прощание в губы и вышла с нашего двора.
Я снова вздохнул и пошел в дом. Едва я открыл дверь, как передо мной появилась Ксюша. Она была одета в легкий сарафан, и выражение ее лица не предвещало ничего хорошего.
— И где ты был? – сердито спросила она меня.
— За ягодами ездили с Аней, - объяснил я.
— А меня почему не разбудил?
— Не знаю, - я пожал плечами. - Думал, что ты уже не захочешь ехать… после вчерашнего…
— А почему она тебя поцеловала? – продолжала наседать Ксюша.
— Так просто, - я развел руками. – И ты не сердись, я вот тебе землянику привез…
Ксюша взяла ведерко из моих рук, посмотрела на ягоды и проворчала:
— Все помялись уже…
— Бывает уж так… для варенья пойдет.
— И пойдет, и поедет, - буркнула Ксюша и поставила ведро с ягодами на стол.
Я решил больше не пререкаться с ней, и пошел на кухню, чтобы пообедать. Однако стоило мне сесть за стол, как зашла Ксюша и по-прежнему с недовольным видом посмотрела на меня.
— Вообще-то некогда бездельничать, - сказала она. - На сеновале дела есть! Я все сама должна делать что ли, пока ты там по бабам шляешься?!
— Вообще-то я покушать хотел, - озадаченно ответил я. – Потом обязательно помогу тебе, не переживай.
— А я и не переживаю! Меня просто бесит, что ты так наплевательски ко мне относишься!
— Да что я такого сделал?! – возмутился я.
— Все! Как только эту Аньку увидел – так тут же начал надо мной издеваться, чтобы перед ней покрасоваться, да?
— Ничего подобного! Зачем ты придумываешь?
— Вот только не надо сейчас! Пока ее не встретили – все нормально у нас было!
— Ага, прям счастливая семейка! И сейчас как муж с женой ругаемся!
— Потому что ты себя как придурок ведешь!
— Ну все, хватит! – возмутился я, вставая. – Ты меня достала, даже пожрать не дашь нормально! Не хочу с тобой ругаться…
Я встал и вышел из кухни, разозленный из-за слов Ксюши и совсем расхотевший кушать.
Десять писем. Часть II. Письмо седьмое