юная стерва! Погрязшая в собственной страсти и желаниях, она выпалила:
— Сережааа... Скажи, что я... Не она...
За такое я смело могла бы показать девице на дверь, как в нарушение правил, но это сделал Сергей, который вдруг вышел из нее и достаточно грубо, чего не ожидала даже я, пихнул ее в спину.
При этом напряженный член, как я успела различить, тужился излить подпиравшую сперму.
— Нет, Настя... Не ты... Прости...
Я лишь мельком успела отметить, что в ту самую секунду последняя песчинка опустошила верхнюю чашу часов, и в ту же секунду сильные руки моего мужчины, ухватили меня, подтягивая под себя.
— О, да... - я готова была простить ему все, видя его любовь и искреннее покаяние.
Удерживаясь надо мной на локтях, Серега вбивал в меня свой поршень, и моя смазка обеспечивала ему свободный ход.
И когда его ладонь накрыла мою грудь, я привычно определила, что муж готовился в выбросу семени.
Сердце забилось так, словно готово было выскочить из груди в руки любимому.
А Сергей все не унимался, повышая вход давления.
В каком-то исступлении я вдруг закричала, хотя все уже было решено и объявлено:
— Имя... Чье имя?..
Тело мужа выгнулось дугой, настолько велико было сжатие всех мышц, в то время как его главная мужская сделала свое главное усилие.
И орошая мою «святыню», муж, задрав голову, прокричал:
— ИРИНАААААА-ААА...
И тут же ослаб, тяжело падая на меня.
Разве что пульсация его члена во мне еще подавала признаки жизни...
Стояла абсолютная тишина, или шум в моих ушах заглушал все остальное? Стихли кастаньеты, замолкла гитара...
«ХЭЙ!» - донеслось до меня, как в последний раз.
Тело мужа налилось сонной вялостью, но я не хотела его тревожить и переворачивать, лишь проследила взглядом за своей поверженной соперницей, которая сидела на краешке кровати.
Испанская страсть, казалось, никуда не делась, и даже проигравшей Насте, кажется, хотелось отмщения и реванша. В ее глазах, на которых застыли слезы, затаилась злоба и ненависть. Будь в ее ладонях клинок, и наши бы дети остались сиротами...
Но я прижала тело мужа к себе ближе, и ответила ей лишь взглядом: «Не смей! Он мой!»
Я видела, как Настю пробило подобие какой-то дрожи, носик дернулся, как у зверька перед оскалом, но то было состояние мелкой твари, угодившей в клетку. Оставалось лишь кусать прутья в бессильной злобе.
Но какова стерва?! Я уловила ее взгляд, брошенный на массивные песочные часы. Но до них еще стоило дотянуться... А впрочем, я тут же догадалась, что тем самым Настя фиксировала, что ее время – истекло.
В этот момент Сергей вдруг зашевелился, сглотнул, но пока еще не нашел в себе силы даже перевернуться...
— Она еще тут? – вяло спросил он.
— Угу... - я тоже была не охотча на разговоры.
— Настя... уходи...
Тон был хоть и ленивым, но категоричным. Если придется повторять дважды, слова прозвучат иначе.
Кажется, и Настя поняла это, и не скрывая своей улыбки я наблюдала, как поверженная соперница с разбитым
Возблагодаренная забывчивость