спиной в стенку башни и ногами – в подножки. По крайней мере, уже не боясь упасть. Вот если бы ещё на мне были трусики… Хорошо, что темно….
– Мать не разрешает сюда электричество тянуть, – услышала я оправдывающийся голос Гошки. – Был бы аккумулятор, хотя бы, старый! Лампочки и провода есть…
– Мы что-нибудь придумаем, – пообещала я.
– Ну, как вам, что-нибудь видно, товарищ командир?
– Видно отлично! – вторила я ему.
И вдруг краем глаза я заметила движение в смотровом отверстии. Повернув перископ, я увидела, как Туман бежит в сторону ворот. Наверное, пришла Марина.
– Здесь вообще-то у вас между ног, в смысле, у командира, место механика-водителя. На войне бывает ничего не слышно, так командир пинает механика то в правый бок, то в левый…
Я слушала «лекцию» Гошки из темноты и чувствовала, как он то и дело касается моих ног. Марина тем временем вышла из дома, спустилась с веранды и открыла дверь
велосипедного сарая. Видимо, убедившись, что велосипедов там нет, она пошла по дорожке по направлению к танку. Ох, она и удивится! – подумала я.
– А справа радист-пулемётчик. И ещё там орудие, боезапас…
Туман добежал до середины проволоки, и тут Марина перевесила карабин его цепи на другую половину и пошла по траве. Я удивленно глядела, как она сбросила покрывало на траву и встала на четвереньки.
Гошка сел в кресло водителя и задёргал какими=то рычагами.
Марина подняла полы халата на спину, и подняла кверху голую попу. Неужели!? Туман ткнулся носом ей в ягодицы и начал там лизать, а Марина расставила ноги шире и выпятила зад навстречу его языку.
Вдруг я почувствовала дыхание на животе и услышала шёпот Гошки:
– Вам удобно, теть Свет?
– Да, – почему-то тоже шёпотом ответила я.
Я поглядела вниз, я увидела, как в темноте блестят его глаза. Интересно, а что видит он? И вдруг его шершавые ладони раздвинули мои бёдра, а рот накрыл мою киску. От неожиданности я отпустила рукоятки перископа и вцепилась в его стриженную голову. Мои бёдра крепко сжали его уши. Гошка не отпускал. Я почувствовала, что падаю куда-то вперёд и поспешила снова ухватиться за рукоятки и упереться ногами в подножки.
– Гоша! – как можно свирепее зашептала я. – Немедленно отпусти!
Ответом были лишь быстрые движения его языка. Закричать? Позвать Марину? Я посмотрела в перископ. Туман прекратил лизать, вскочил на спину Марины, обхватив её за талию и задёргался, видимо, ища отверстие. Вдруг спина Тумана выгнулась горбом, а Марина подняла голову к небу, и до меня донёсся её тихий стон. Таз собаки бешено заработал. Нет, пожалуй, кричать не стоит…
Вместо этого я шире раздвинула ноги и не стала препятствовать, когда Гошка одной рукой расстегнул нижнюю пуговицу моего халатика…
Марина всё сильнее выгибала спину, пока не упала грудью на покрывало. Туман плотно прижался к её заду, не прекращая быстрых движений. Его язык свесился почти до спины Марины. Это зрелище было до того развратным и диким, что внутри меня что-то щёлкнуло, и моё влагалище стало стремительно увлажняться. Гошка, гад, почувствовал это, и его язык увеличил амплитуду движений, смело захватывая новые области…
Туман сделал несколько особенно сильных толчков и замер. Марина приподняла голову, и её лицо исказила гримаса то ли боли, то ли невыносимого наслаждения. Некоторое время они были неподвижны. Туман оторвал лапы от талии Марины и попытался переступить ногой, видимо, чтобы развернуться зад к заду. Я поняла, что они сцепились! Но Марина поймала его передние лапы и прижала к своему животу. Она начала двигаться сама, выдаивая из члена собаки его содержимое…
Новая жизнь продолжение.