пока я проведу ночь здесь? Я собиралась вернуться домой позже, но утром, конечно, могу выйти на бис. Ее гнев соответствовал его гневу, слово в слово.
— Я серьезно, не делай этого.
— Извини, у тебя нет права голоса. Знаешь, я думаю, тебе лучше уйти сейчас, Сэм. Получай удовольствие, представляя, что здесь происходит. Я знаю, что была в полном восторге, думая о том, что ты делал на этой неделе. Яд сочился из каждого слова.
Она видела, что эти слова попали в цель, видела боль в его глазах, когда его разум, как бы он ни сопротивлялся этому, вызвал в воображении образ, с которым он не хотел сталкиваться. Она почувствовала небольшой укол сочувствия при виде того, как он понял, что его жизнь была в туалете, но это была небольшая часть, просто привычка. Большая часть ее чувствовала мстительное ликование, которое приходит от возможности причинить боль кому-то в ответ, кто причинил тебе боль полностью.
Он посмотрел на нее, сдуваясь, гнев покинул его, оставив на лице только отчаяние.
— Не делай этого, Элейн. Пожалуйста! Я хочу рассказать...
Она оборвала его.
— О, я думаю, что да, Сэм. Каждый нуждается в небольшом утешении в час своего горя, а моё утешение в другой комнате. Я уверена, что ты найдешь свое, - сказала она сладким тоном. Где как-ее-зовут?
— Сьюзен, - машинально произнес он.
— Хорошо, где Сьюзи?
— Она в машине, - признался он, на всем его теле было написано поражение.
— В машине! Ты гребаный ублюдок! Любой след сомнения, который она чувствовала, был сметен, когда новая волна ярости прокатилась по ней. Вы были с ней вместе сегодня днем?
— Совсем немного, - сказал он, - но не так, как ты думаешь.
— Немного по-быстрому, прежде чем вернуться домой к ничего не подозревающей жене, а? Немного полудня со своей горячей восемнадцатилетней шлюхой, а затем отвезти ее в дом ее родителей, прежде чем приготовить домашнюю еду?
Сэм заговорил медленно, печально:
— Ей девятнадцать, а не восемнадцать...
Элейн взорвалась:
— Мне плевать, сколько ей лет, придурок!
— Она не шлюха...
— О, пожалуйста! - каждое слово было полно презрения.
—.. . и я не высаживал ее. Я привез свою дочь домой, чтобы встретиться с тобой.
Элейн поражённо посмотрела на Сэма.
— Что?
Сэм посмотрел на нее.
— Моя дочь. Я привез ее домой, чтобы познакомить с тобой.
— У тебя нет дочери, - запротестовала она.
— Я так и думал. Но, очевидно, Марианна была беременна, когда мы расстались. Она отказалась от ребенка после того, как он родился, и никогда не говорила мне об этом. Сьюзен не узнала, пока ей не исполнилось восемнадцать, кто были ее биологические родители. Месяц назад она решила найти меня и встретиться.
Элейн сидела там, ее челюсть буквально отвисла.
— Она позвонила мне в прошлые выходные, когда ты была у своих родителей, и мы встретились. Мы собирались вместе на этой неделе, чтобы поговорить.
— Почему ты мне не сказал?
Он на мгновение замолчал.
— Думаю, по нескольким причинам. Во-первых, Сьюзен не была готова встретиться с тобой. Она сказала, что отчасти это было из-за того, что она хотела узнать меня один на один без посторонних людей, а отчасти из-за того, что она чувствовала противоречие из-за того, что я больше не любил ее настоящую мать, как будто она была ошибкой, и хотела разобраться с этим медленно.
— Но я бы не стала навязываться ей...
Сэм поднял руку.
— Вторая причина, Элейн, заключалась просто в том, что я нервничал. У нас с тобой не может быть детей - у нас были трудные времена из-за этого, помнишь? Видеть, как я внезапно появляюсь с дочерью... ну,
Взрослые игры.