якобы, счёты. Если поймают меня, успокоятся. А ты в это время быстренько убежишь, за тобой они вряд ли погонятся. Приведёшь помощь, понял? Сам не лезь!»
Я: «Успокоятся? Да они опять тебя насиловать станут!»
Мама: «Значит станут! У тебя как раз время будет найти кого-нибудь и позвать»
Я: «Это глупо! Зачем тебе так рисковать? Давай лучше я по-тихому к дому подойду и всё разузнаю. Если они там, побежим вместе! Меня не поймают, честно!»
Мама: «Меня, зато, поймают! В любом случае! Я, в отличие от некоторых, быстро бегать не умею. К тому же устала незнамо как, у меня даже сейчас коленки дрожат. Так пусть лучше ловят сразу, когда ты прячешься вдалеке»
Я: «Так зачем бежать через дом на дорогу? Давай тогда дворами, через забор перелезем и по-тихому уйдем! Когда хватятся, нас уже и след простыл!»
Мама: «Ничего не получится, не смогу я по земле босиком бежать! Ты же знаешь, какие у меня пятки чувствительные!»
У мамы и правда были чувствительные пятки с самого детства. Она не то что на пляже по песку, она даже дома по ковру без носочков и тапочек не ходит, потому что ей, видите ли, щекотно! Дворами с ней не уйдешь, а нести на себе я её не смогу.
Я: «Ну, мы же аккуратно, тихонечко...»
Мама: «Я не пойду голой по улице!»
Я: «Да чего стесняться-то? Не ты же виновата, что они...»
Мама: «Хватит! Я уже всё сказала, иду я, и точка!», - не дала договорить мне мама. «Обещай, что если увидишь их, сразу убежишь и постараешься найти помощь!»
Я: «Мам...»
Мама: «Обещай!»
Я: «Ну, давай, может, попробуем тебя тут спрятать, а я...»
Мама: «Нет! Обещай мне! Сейчас же!»
Мама выглядела очень решительно, спорить с ней было совершенно бесполезно. Ей сейчас двигал материнский инстинкт - уберечь своё потомство всеми силами, возможно, даже, пожертвовав собой. К тому же, наши разногласия приняли довольно громкую форму, и мамины насильники могли сбежаться просто на наш крик. Мне, здоровому парню, была довольно неприятна мысль, что придётся прятаться за материнской юбкой, которой у неё, к слову, сейчас и не было, а затем, возможно, бежать голым по заросшим огородам, бросив маму на произвол судьбы с тремя насильниками. Они ведь должны понимать, что я побежал за помощью, договориться уже не получится. Что они тогда с ней сделают за мой побег? Можно ведь уже не церемониться. Сильно изобьют? Ещё раз изнасилуют? Убьют? С другой стороны, мама была права – бежать вместе с ней на скорость - не вариант, а попытаюсь её спасти, схватят обоих. Меня, вон, Денис пару раз приложил, я еле очухался, а тут их трое...
Я: «Ладно...», - еле слышно произнёс я.
Мама: «Что «ладно»?»
Я: «Ладно, я обещаю!»
Мама: «Что обещаешь?», - настаивала мама, и это мне чем-то напомнило сегодняшний момент, когда точно так же Денис выпытывал у мамы полную формулировку, что конкретно ей нравится брать в рот и сосать.
Я: «Я обещаю, что если увижу тех троих, то не буду пытаться тебя спасти, а сразу убегу за помощью!»
Мама: «Правильно, а теперь иди, перелезь через соседский забор и смотри оттуда. Подготовься: увидишь их – мигом беги!»
Я: «Ладно»
Мама осторожно открыла скрипучую дверь сарая и вышла на улицу. Я ступил следом. Свежий тёплый ветер тут же обдал моё тело, яркое солнце сразу ослепило. Немного привыкнув к свету, мы пошли вдоль сарая по направлению к прилегающему забору. Идя позади мамы, я увидел те самые надписи на спине, что оставил Васёк перед уходом и ошарашенно остановился. Там было написано «...ебалась с сыном и...», дальше было не очень видно. Мама прошла
Школа рабства: глава 1