и покурить. После чего изрекла: "Эй, шкура! Дома у тебя чисто. Небось, прислуга тут спину гнет? Сейчас сама будешь чистоту наводить!". И швырнула женщине щетку на длинной ручке. Сквозь пелену боли, слабо соображая, та взяла щетку и принялась мести пол. "Ты чего, ебанутая? Кто так метет? В сраку себе ее вставь и мети! Или помощь требуется?", - ощерилась садистка, вспоминая "упражнения", которые ей самой приходилось проделывать в лагерных бараках. Анна замешкалась, Мурка вырвала щетку из ее рук и рывком ввела в анальное отверстие. "Теперь на четыре кости упала и елозишь", - Мурка передавала опыт своей жертве. Анна почти без чувств опустилась на четвереньки и поползла вперед. Из ее задницы торчала щетка. Неожиданно ее мучения решил прекратить седой. "Мурка, сука! Потешилась и будет! Труп нам тут нахуй не всрался! А ты, шалава, вынимай из сраки инструмент и уебывай отсюда. Вздумаешь к ментам соваться, мы тебя найдем. Собираемся, уходим!", - гаркнул седой, глядя в помутневшие глаза Анны. После чего взял ее трусики и засунул в ее растерзанный анус. Через полчаса уголовники спешно покинули дом, а Анна без чувств осталась лежать на полу с трусиками в заднице.
Несколько дней Вадима Петровича. Глава 5