— Кажется гроза начинается, - посмотрев в окно, поспешила сменить тему разговора Ксения Александровна. – Вовремя вы вернулись...
— То-то меня в сон клонит, - сообщила Светлана. - Не знаю кто как, а я, пожалуй, пойду прилягу рядом с Аллочкой...
— Что, и чай пить не будешь? С тортиком...
— Умоляю! Хватит тех килокалорий, что получила сегодня за завтраком и от поедания мороженных, - Светлана красиво и расслабленно протестовала обеими руками. – Спать, спать, спать...
Клава тоже почувствовала себя квёлой. Сдерживая зевоту, сообщила:
— И я не буду... Мама, если не надо помогать с посудой, я хотела бы с часок поспать.
— Ради бога, отдыхайте, - всплеснула руками хозяюшка. – Борис, вы как? Не хотите прилечь, отдохнуть?
Цыкнув на развеселившихся этим вопросом ипостасей: «Сама рядом с дочками укладывает!», Большаков ответил:
— Спасибо. Летние грозы не бывают долгими. Пережду и пройдусь по городу...
По оконному стеклу застучали тяжёлые капли, забарабанили по оцинкованным отливам. Такие звуки Большакову всегда нравились, особенно если он находился под надёжным укрытием. Отложив, было взятый в руки альбом, остановился у окна. Крупный дождь набирал силу, превращаясь в ливень. Снаружи заметно потемнело.
Где-то грозно громыхнуло. Блеснула вспышка молнии. Следом раздался гром посильнее. Вспышки и громовые раскаты чередовались то с нарастающей, то с угасающей силой. Гроза катилась через город смывая дневную духоту многочисленными ручьями.
Борис с восторгом зрел на явившуюся с небес стихию, когда почувствовал рядом плечо хозяйки. Слегка потеснившись, он дал возможность Ксении Александровне оказаться возле окна. И, в который раз оценил безупречный профиль красивой сибирячки.
Взор женщины был полон тревоги.
— Думаешь, как он там сейчас на берегу озера? – спросил Большаков.
Ксения Александровна вздрогнула, чем выдала правильность догадки гостя. Подняла свой взгляд на Бориса.
— Надеюсь, что ещё в турклубе, - тихим голосом произнесла жена Клима Ивановича. – Накидку от дождя дома оставил...
— Переживаешь?
— Конечно. Ведь он мой муж...
«Вот ведь, с охотой отдавалась другому, а за мужа, всё равно, волнуется», - высказалась в голове солдата добрейшая ипостась Борис Петрович.
Большаков был не то, что удивлён такой особенностью этой замечательной женщины, но благодарен за то, что она такая добрая.
«Это особенность русских баб, - завёлся туповатый Борик. - Согласны в себе чужой хуй иметь, а после своей измены муженька жалеть».
«Вот причина, почему мне нравится таких жён развращать! – сказала с высоты мозгового Олимпа солдатской черепушки ипостась по имени Я, - Есть в них пружина сопротивления разнузданному блядству. Погуляет на стороне и к мужу под тёплый бочок. Мол, как ты без меня тут? Воркует, словно ничего и не совершала. Снова она - любящая, верная...»
Большаков легонько хлопнул себя по макушке. Словно прибил комарика.
— С Кимом Ивановичем всё будет в норме, - сказал он, приобнимая подругу за талию.
Ксения Александровна испуганно оглянулась в сторону приоткрытой кухонной двери.
— Никого там нет, - успокоил Большаков. - Нагулялись и дрыхнут без задних ног.
Козленко доверчиво прижалась к шершавому рукаву солдатского кителя.
Тем временем ливень начал стихать.
— Слушай, - сказал Большаков, - тебе надо до ухода Клима в поход, обязательно с ним переспать. Хотя бы один раз. Чтобы он не имел основания подумать про измену на стороне. Если, конечно не передумаешь рожать...
— Не передумаю!
И тут же спросила:
— Уверен, что ТАМ уже что-то есть? – ладонь Ксении Александровны легонько скользнула по плоскому животу.
— У нас достаточно времени, сделать контрольный «выстрел», - пошутил Большаков. – Тогда будет сто процентная гарантия. Но, будь благоразумна, позаботься об алиби... Ты с мужем давно была?
Гладкий лобик Ксении Александровны пересекла, не нужная её симпатичному личику, морщина задумчивости:
Моя училка по английскому. ЧАСТЬ 1