где-то там, в большом космосе сейчас летают созданные руками человека спутники и космические станции.
«В них работают хорошо тренированные и очень умные специалисты, выбранные из тысяч претендентов на право быть космонавтами. Эти гомо-сапиенс заняты чем-то научным. Их интересуют только плановые исследования. Возможно, они даже не помышляют о сексе... Это естественно. Избранным не до банального траха. Тогда как внизу, под ними, миллиарды людей таких, как он – рядовой Советской Армии Борис Петрович Большаков и просто гражданские разных стран и континентов, безостановочно сношаются и множатся. Словно кролики...
Довольный таким сравнением Борис Большаков улыбнулся.
«Странно, что в детстве почти все мальчишки мечтают стать космонавтами, - продолжал рассуждать он. – А теперь? Предложи ему в данную минуту отправится ТУДА, скажем, на полгода. Согласился бы? Да, конечно, нет! Ни за какие посулы. Да он на земле, пока те летают, столько баб переебёт и такое потомство после себя оставит, что пользы для продолжения жизни на Земле от него станется поболее чем от этих... в невесомости...»
Рука Бориса благодарно потеребила полуспокойного «малыша»:
«Вот кто знает, что я в этом деле прав! – снова улыбнулся наш отпускник. - Не исключено, что и верная жена «избранного» однажды окажется на этом шалуне... Ведь кто-то их пользует, когда мужья решают космические проблемы...»
Борис увидел между кронами деревьев быстро перемещающуюся «звёздочку». Возможно, это был высоко летящий самолёт, а возможно и космический корабль. Хотел уточнить через сжатые в кулак пальцы, оставив между ними крохотное отверстие (так учил отец, показывая, как можно усилить дальнозоркость), но тут в сгущающуюся синеву вторглось постороннее свечение. Это начали набирать силу ртутные лампы наружного освещения. И, притягивающая красота ночного неба – звёзды, стали почти неразличимы.
Один из светильников находился как раз над скамьёй, где сидел Большаков.
Разочарованно вздохнув, наш повеса опустил взор в сторону прямолинейной стелы, освещённой узкими лучами наземных прожекторов. Где-то должна появиться его «крольчиха».
Пространные размышления о космосе не спешили покидать «умную» голову:
«Говорят, что у космонавтов на их научных станциях имеется такая оптика, что они могут ОТТУДА свободно читать заголовки газетных статей... Даже в темноте... А уж людей и подавно. Возможно, именно в эту минуту наблюдают и за мной... Ну, что ж...»
Большаков поднял к небу руку и помахал любопытствующим:
«Смотрите в свои сверхмощные телескопы и завидуйте рядовому шестой роты, восемьдесят пятого мотострелкового полка, как он будет жарить сегодня, завтра и всегда самых аппетитных, самых красивых, самых изящных тёлочек. Не каких-то там пэтэушниц, ломающихся старшеклассниц или дешёвых давалок, а законных, окольцованных и верных жёнушек будущих рогоносцев. Сладеньких, не болтливых, охочих до секса... Адью, господа! Глазейте и пускайте слюни. Настраивайте аппаратуру. Ко мне уже пришли...»
К скамье, где сидел наш «философ» быстрым шагом приближалась Ксения Александровна. Она была в светлом платье.
Мгновенно позабыв о монологе с «избранными», Большаков залюбовался лёгкой походкой и стройностью фигуры долгожданной приятельницы.
А зазноба, не сбавляя скорости, продефилировала мимо!
Лишь, когда светлое пятно Ксениного платья остановилось в плотной тени соседнего дерева, догадался – жёнушка Клима Ивановича не хотела быть случайно замеченной с посторонним парнем в ярком пятне ночного фонаря.
Борис понимающе усмехнулся «сделал» фонарю ручкой и вальяжной походкой отправился получить заслуженное.
...
Найдя самую неосвещённую скамью, любовники устроились друг возле дружки, взялись за руки и, как пишут многоопытные романисты: «Их сердца громко забились, дыхания участились, а горячие губы слились в страстном поцелуе...»
На самом деле оба торопились. Ибо ценили быстро бегущее время. Большаков искал путь к упругой груди спортсменки Ксюши, а ладошки Ксении Александровны – через тонкое трико тискали столб несгибаемого «малыша», уговаривая нетерпеливого любовника девичьими забубонами:
Мелкие приколы из жизни.