столе, бесстыдно выставив на обозрение промежность с гладко выбритой пиздой, придерживая руками широко расставленные ноги. В фиксации уже нет никакой необходимости. На сосках закреплены зажимы, соединённые металлической цепочкой. Жопная дырочка, представлявшая из себя когда-то небольшую точку, превратилась в узкую щёлку, обрамлённую ровным, аккуратным кружком кожных складочек диаметром сантиметра три, похожую на солнышко. Получилось очень красиво. Я испытываю прямо-таки эстетическое удовольствие, любуясь результатом своей работы. Солнышко поблёскивает от нанесённой на него смазки, время от времени то сжимясь, то снова расширяясь от спазмов в ожидании ебли. Я одним движением загоняю туда хуй до самого конца, и начинаю ебать, глубоко, сильно и размашисто, ничуть не сдерживаясь. Она быстро и шумно дышит в такт каждого удара, время от времени слегка вскрикивая. Я, запустив пальцы ей в волосы, поднимаю её голову, впиваясь в неё взглядом.
— Хорошо, сука?!
— Да!!! - коротко выкрикивает она.
— Ты понимаешь, что тебя без жалости ебут в жопу, как последнюю шлюху?
— Дааа!!!
— А почему?
— Потому что блядь!
— Это само собой. А почему блядь?!
— Потому что... ебут... куда хотят... и когда хотят!!! - кричит она в промежутках между толчками
(пощёчина)
— Ответ неверный! Почему ебут именно так?!
— Потому что мне это нрааааааААААА-ДА-ДА-ДА-ДА-ДА!!!!!!!!!!!!
Её накрывает, она бьётся на столе, как только что выловленная рыба, раз за разом скручиваясь в спазмах и снова резко выпрямляясь. Я, вцепившись ей в бёдра, держу, чтобы её не унесло со стола. Постепенно её отпускает. Она распластывается на столе, время от времени ещё подрагивая от последних волн эха оргазма.
— Это ббыло... сссильно... Никогда не верила, что можно кончать жопой, а тем более вот так... Я это запомню.
— Не только запомнишь, но ещё не раз повторишь - улыбаюсь я.- Первый анальный оргазм — это событие, его надо отметить. Можешь меня о чём-нибудь попросить.
— О чём?
— Ну, например, сделать с тобой что-нибудь, чего раньше не делали. Или, наоборот, попросить не делать чего-то, что тебе неприятно, но ты боишься об этом сказать. Может быть, добавить пункт в табу.
— Я знаю. - после небольшой паузы говорит она.- Пописайте на меня. Я хочу это попробовать.
— Обязательно попробуешь, причём прямо сегодня. Но чуть позже.
Я иду в кухню и открываю холодильник. Бинго! Полуторалитровая бутыль питьевой воды стоит в кармане дверцы. Я сразу отпиваю около полулитра. Самый простой способ сделать процедуру минимально неприятной — это выпить в течение короткого промежутка времени минимум литр воды, а потом несколько раз сходить в туалет. После третьего раза идёт жидкость без цвета, запаха и почти без вкуса — эдакая тёпленькая водичка. На первый раз главное — не спугнуть, и не отбить охоту к дальнейшей практике. Со временем будет всякое ).
Вернувшись, я беру заранее заготовленный ремень — широкую, старую и обмятую офицерскую портупею и командую:
— Подтяни ноги, сука!
— Нет, нет! - кричит она - Пожалуйста, хозяин, не надо, прошу вас, не надо!!!
— Надо, сука! Перед золотым дождём тебя нужно хорошенько разогреть!
Она знает, что сейчас последует порка промежности и кричит от ужаса, но на малых губках её пизды уже выступили предательские капельки смазки...
Я порю её по пизде сильными ударами с широким замахом. Она кричит не переставая, однако стоп-слово так и не прозвучало, хотя, при желании, она могла бы остановить всё мгновенно. Да какое там, к чёрту, стоп-слово? Она течёт, как старый кран, и при каждом ударе ремня вокруг разлетаются брызги её сока. Её уносит смерч из причудливой смеси боли и возбуждения... далеко-далеко…
Нужно сказать, что широкий и мягкий ремень со стёртыми краями — довольно гуманное орудие для такой
Взорванный свет или Максим и Маргарита. Части 2, 3